Кречмар дочке, намекая на какое-то недавнее прегрешение. Ирма  улыбнулась.
Она была некрасивая, со светлыми  ресницами,  с  веснушками  над  бледными
бровями и очень худенькая.
"До  свидания,  спасибо,  до  свидания",  -  облегченно   проговорила
Аннелиза и звонко повесила трубку.  Кречмар  принялся  за  чтение  письма.
Аннелиза держала дочь за руки и что-то ей говорила,  смеясь,  целуя  ее  и
слегка подергивая после каждой фразы. Ирма все улыбалась и  скребла  ногой
по полу.
Опять затрещал телефон. Кречмар приложил трубку к уху.
"Здравствуй, Бруно Кречмар", - сказал незнакомый женский голос.  "Кто
говорит?" - спросил Кречмар и вдруг  почувствовал,  словно  спускается  на
очень быстром лифте. "Нехорошо было меня обманывать, - продолжал голос,  -
но я тебя прощаю. Ты слушаешь?  Я  хотела  только  тебе  сказать,  что..."
"Ошибка, это другой", - хрипло  сказал  Кречмар  и  разъединил.  В  то  же
мгновение  с  ужасом  подумал,   что   как   он   давеча   слышал   голос,
просачивавшийся с того конца, и даже  как  будто  различал  слова,  так  и
Аннелиза теперь могла  все  слышать.  "Что  это  было?  -  с  любопытством
спросила она. - Отчего ты такой красный?"
"Какая-то дичь! Ирма, уходи, нечего тебе тут валандаться. Совершенная
дичь. Уже десятый раз попадают ко мне по ошибке. Он пишет, что,  вероятно,
приедет зимой в Берлин и хочет со мной познакомиться".
"Кто пишет?"
"Ах, господи, никогда ничего сразу не понимаешь. Ну вот  этот  самый,
карикатурист, из Америки. Этот самый Горн..."
"Какой Горн?" - уютно спросила Аннелиза.


V


Вечерняя встреча выдалась довольно бурная. Весь день  Кречмар  пробыл
дома, боясь, что Магда позвонит опять.  Это  следовало  в  корне  пресечь.
Когда она вышла из "Аргуса", он прямо с того начал:  "Послушай,  Магда,  я
тебе запрещаю звонить мне. Это черт  знает  что  такое.  Если  я  тебе  не
сообщил моей фамилии, значит, были к тому основания". "Всего  лучшего",  -