весело, что слепой будет представлять  себе  свой  мирок  в  тех  красках,
которые он, Горн, продиктует. В  своих  комнатах  у  Кречмара  было  почти
ощущение, что он видит мебель и предметы,  и  он  чувствовал  сохранность,
безопасность. Когда же он изредка сиживал в саду, то кругом была неведомая
бездна, ибо все было слишком велико, воздушно и  многошумно,  чтобы  можно
было описать.
Он старался научиться жить слухом, угадывать движения  по  звукам,  и
вскоре Горну стало затруднительно незаметно входить  и  выходить;  как  бы
беззвучно ни открывалась дверь, Кречмар сразу поворачивался в ту сторону и
спрашивал: "Это ты, Магда?" А затем  сердился  на  нерасторопность  своего
слуха, когда Магда отвечала ему из другого  угла.  Проходили  дни,  и  чем
острее он напрягал  слух,  тем  неосторожнее  становились  Горн  и  Магда,
привыкая к невидимости своей любви. Вместо того чтобы, как прежде, обедать
на кухне под обожающим взглядом старой Эмилии, Горн преспокойно садился  с
Магдой и Кречмаром за стол и ел с виртуозной беззвучностью, не  прикасаясь
металлом к фарфору и пользуясь нарочито громким  разговором  Магды,  чтобы
жевать и глотать. Однажды он поперхнулся, Кречмар, над которым наклонялась
Магда, наливая ему в чашку кофе, вдруг услышал  в  конце  овального  стола
странный звук - как будто шумное человеческое придыхание.  Магда  поспешно
затораторила, но он прервал ее: "Что это было? Что это было?" Горн меж тем
взял свою тарелку и на цыпочках удалился; однако, проходя  в  полуоткрытую
дверь, уронил вилку. "Что это такое? Кто там?" -  повторил  Кречмар.  "Ах,
это Эмилия. Чего ты волнуешься?" - "Но ведь она сюда никогда на входит..."
-  "А  сегодня  вошла".  -  "Я  думал,  что  у  меня  начинаются  слуховые
галлюцинации,  -  сказал  Кречмар  виновато.  -   Вчера,   например,   мне
показалось, кто-то босиком шлепает по коридору". "Так можно с ума  сойти",
- сухо произнесла Магда.
Днем она уходила на часок гулять вместе с Горном. Шли на  почтамт  за
газетами или  поднимались  к  водопаду.  Как-то  они  возвращались  домой,
поднимались уже по крутой тропинке, ведущей к шале,  и  Горн  говорил:  "Я
советую тебе не приставать к нему с браком. Уверяю тебя, тем самым, что он
бросил жену, он причислил ее к лику святых и  не  даст  в  обиду.  Гораздо
проще и милее выйдет, если тебе удастся постепенно  забрать  в  свои  руки
хотя бы половину его капитала".
"Деньги, большие деньги", - задумчиво сказала Магда.