дергался, яростно потирал глаза. "Я хочу тебя, -  говорил  он.  -  Гораздо
вреднее, что вот уже два месяца мы не..." (тут следовал  самодельный,  так
сказать, глагол, домашний, ласкательный, из их любовного лексикона).  Горн
подмигивал Магде. Она многозначительно улыбалась, стуча  себя  пальцем  по
лбу. Кречмар продолжал ее звать,  словно  тетерев  на  току.  Порою  Горн,
либивший риск, подходил босиком на цыпочках и очень легко дотрагивался  до
него, - и Кречмар издавал мурлыкающий звук, хотел обнять мнимую Магду,  но
Горн, беззвучно отойдя, уже опять сидел на подоконнике и грел спину.  "Мое
счастье, умоляю", - задыхался Кречмар и вставал с кресла и шел на  нее,  -
Горн на подоконнике поджимал ноги. Магда сердилась, кричала  на  Кречмара,
кричала, что тотчас уедет, бросит его, если он не будет слушаться, и он, с
виноватой усмешечкой, пробирался обратно к своему креслу. "Ладно, ладно, -
вздыхал он. -  Почитай  мне  что-нибудь  -  газету,  что  ли".  Она  опять
поднимала глаза к небу.
Горн осторожно пересаживался на диван, брал Магду к себе  на  колени,
она разворачивала газету и  читала  вслух,  и  Кречмар  сокрушенно  кивал,
медленно поедая невидимые вишни, выплевывал в ладонь  невидимые  косточки.
Картина получалась чрезвычайно мирная.  Горн  смешил  Магду,  вытягивая  и
опять вбирая губы в подражание ее манере читать, или делал вид, что сейчас
уронит ее, и у нее срывался голос.
"Да, может быть, все это к лучшему, - думал Кречмар.  -  Наша  любовь
теперь строже, и тише, и одухотвореннее. Если она не бросает меня,  значит
действительно любит. Это хорошо, это хорошо". И вдруг ни с того ни с  сего
начинал громко рыдать, рвал мрак  руками,  умолял,  чтобы  его  повезли  к
другому профессору, к третьему, четвертому, только бы прозреть,  все,  что
угодно, операцию, пытку, прозреть... Горн,  позевывая,  брал  из  вазы  на
столе пригоршню вишен и отправлялся в сад.
В первое время совместного житья он и Магда были очень осмотрительны,
хотя позволяли себе всякие невинные шутки. Он ходил либо босиком,  либо  в
войлочных туфлях. Перед дверью своей комнаты, в  коридоре,  он  на  всякий
случай устроил баррикаду из ящиков и  сундуков,  через  которую  Магда  по
ночам перелезала. Кречмар, впрочем, после  первого  обхода  дома  перестал
интересоваться  расположением  комнат,  зато  спальню  и  кабинет   изучил
досконально, Магда описала ему все краски там - синие обои, желтый абажур,
- но, по наущению  Горна,  нарочно  все  цвета  изменила:  Горну  казалось