так же медленно поворачивая  ее  то так, то  сяк на коленях, начал ее тихо и
близоруко рассматривать. У Чернышевской был  удивленный и оскорбленный  вид,
но  вследствие своей тайной  этики,  как-то  связанной  с памятью  сына, она
заставляла себя слушать.  Буш читал  быстро, его лоснящиеся скулы вращались,
горела  подковка  в  черном галстуке, а ноги  под  столиком  стояли  носками
внутрь,  --  и  чем  глубже,  сложнее  и  непонятнее  становилась  идиотская
символика  трагедии, тем  ужаснее  требовал выхода  мучительно сдерживаемый,
подземно-бьющийся клекот, и  многие уже нагибались, боясь смотреть, и  когда
на  площади начался Танец Масков, то  вдруг  кто-то --  Гец,  -- кашлянул, и
вместе  с кашлем  вырвался какой-то  добавочный вопль, и тогда Гец  закрылся
ладонями, а  погодя из-за  них опять появился, с бессмысленно  ясным лицом и
мокрой лысиной,  между тем  как на диване, за спиной Любови Марковны, Тамара
просто  легла  и  каталась  в  родовых  муках,  а лишенный  прикрытия  Федор
Константинович обливался  слезами,  изнемогая  от  вынужденной  беззвучности
происходившего в  нем. Внезапно  Васильев так тяжко повернулся на стуле, что
он неожиданно треснул, поддалась ножка, и Васильев рванулся, переменившись в
лице, но  не упал, -- и это  мало смешное происшествие явилось предлогом для
какого-то звериного, ликующего взрыва, прервавшего чтение, и покуда Васильев
переселялся на другой  стул, Герман  Иванович Буш, наморщив великолепный, но
совершенно  недоходный лоб, что-то в рукописи отмечал карандашиком,  и среди
облегченного затишья неизвестная дама еще отдельно простонала что-то, но уже
Буш приступал к дальнейшему чтению:

Торговка Лилий
Ты сегодня чем-то огорчаешься, сестрица.
Торговка Разных Цветов
Да, мне  гадалка  сказала, что  моя  дочь  выйдет  замуж  за вчерашнего
прохожего.
Дочь
Ах, я даже его не заметила.
Торговка Лилий
И он не заметил ее.
"Слушайте, слушайте!", -- вмешался хор, вроде
как в английском парламенте.