благодарить не вас, а себя, точно так же, как вы дожны благодарить  не меня,
а себя за понимание этого хорошего, -- правда? Если же  мы начнем друг другу
кланяться,  то, как только один из  нас перестанет, другой обидится  и уйдет
надутым".
"Я  от вас не ожидал  труизмов, -- проговорил Кончеев с улыбкой. -- Да,
всё это так. Раз в  жизни, только раз, я поблагодарил критика, и он ответил:
"Что  ж, мне действительно очень понравилось",  -- вот  это  "действительно"
меня навсегда отрезвило. Между прочим, я не  всё сказал о вас, что мог-бы...
Вас так много бранили  за недостатки несуществующие, что уже мне не хотелось
придраться к недостаткам, для меня несомненным. К  тому же в следующем вашем
сочинении  вы  либо  отделаетесь  от них,  либо  они  разовьются  в  сторону
своеобразных качеств, как пятнышко на зародыше превращается в глаз. Вы  ведь
зоолог, кажется?".
"Так, по-любительски. Но какие это  недостатки?  Я хотел  бы проверить,
совпадают ли они с теми, которые я знаю сам".
"Во-первых,  --  излишнее доверие к слову. У  вас случается,  что слова
провозят  нужную  мысль  контрабандой.  Фраза,  может быть,  и  отличная, но
всё-таки  это --  контрабанда,  -- и  главное, зря,  так как  законный  путь
открыт. А  ваши контрабандисты  под  прикрытием  темноты  слога,  со всякими
сложными  ухищрениями,  провозят  товар,  на  который  и  так  нет  пошлины.
Во-вторых, -- некоторая неумелость в переработке источников: вы словно так и
не можете решить,  навязать  ли  былым  делам  и речам  ваш  стиль,  или еще
обострить их  собственный.  Я не поленился сравнить  кое-какие  места  вашей
книги с контекстом  в  полном издании Чернышевского,  по экземпляру, которым
по-видимому пользовались вы:  я нашел между страницами ваш пепел. В-третьих,
-- вы иногда доводите  пародию до такой натуральности, что она,  в сущности,
становится  настоящей  серьезной  мыслью,   и,  в  этом  плане,  вдруг  дает
непроизвольный перебой,  который  является  уже  собственной  ужимкой, а  не
пародией на  ужимку, хотя именно в этом роде черточки  вы и выслеживаете, т.
е. получается  так,  как если  кто-нибудь,  пародируя  неряшливое  актерское
чтение  Шекспира,  увлекся  бы,  загремел  бы  по-настоящему,  но  мимоходом
переврал бы стих. В-четвертых,  -- у вас  кое-где  наблюдается механичность,
если не  машинальность, переходов, причем заметно,  что  вы преследуете  тут
свою выгоду, себе  самому облегчаете путь. В  одном  месте, например,  таким
переходом служит простой каламбур. В-пятых,  наконец,  --  вы порой говорите