молока, девица, похожая  чем-то на Зину -- или,  вернее, содержавшая частицу
того  очарования --  и  определенного и  вместе  безотчетного --  которое он
находил во многих, но с  особенной полнотой в  Зине, так  что все они были с
Зиной  в  какой-то  таинственной родственной связи, о которой он  знал один,
хотя  совершенно  не  мог  выразить  признаки  этого родства  (вне  которого
находившиеся женщины вызывали в  нем болезненное  отвращение),  -- и теперь,
оглянувшись и уловив какую-то давно знакомую, золотую, летучую линию, тотчас
исчезнувшую навсегда, он мельком почувствовал  наплыв безнадежного  желания,
вся прелесть и богатство которого были  в  его  неутолимости.  Банальный бес
бульварных блаженств, не соблазняй меня  страшным словцом "мой тип". Не это,
не это,  а что-то  за этим. Определение  всегда есть предел, а  я  домогаюсь
далей, я  ищу  за рогатками (слов, чувств, мира) бесконечность, где сходится
всё, всё.
В конце  бульвара зазеленелась опушка бора,  с пестрым портиком недавно
выстроенного павильона (в атриуме которого находился ассортимент уборных, --
мужских, женских, детских), через который --  по замыслу местных Ленотров --
следовало  пройти,  чтобы  сначала попасть  в  только-что  разбитый  сад,  с
альпийской флорой вдоль геометрических дорожек, служивший -- всё  по тому же
замыслу -- приятным преддверием к лесу. Но Федор Константинович  взял влево,
избежав  преддверия: так было ближе. Сосновая, еще дикая опушка тянулась без
конца  вдоль автомобильной аллеи, но был неизбежен  следующий шаг со стороны
отцов  города: загородить весь этот  свободный доступ  бесконечной решеткой,
так   чтобы   портик   стал   входом   по  необходимости  (в  буквальнейшем,
первоначальном смысле). Я для тебя устроил казисто,  но  ты  не прельстился;
так теперь изволь: казисто, казенно, приказ. Но (по  обратному скачку мысли:
ф3-г1)  вряд ли было  лучше, когда  этот лес  --  теперь отступивший, теперь
теснившийся  вокруг  озера,  как у  нас, отдалившихся  от мохнатых  предков,
растительность  постепенно  остается  лишь по  бережкам,  -- простирался  до
самого сердца теперешнего города, и рыскало по его  дебрям громкое княжеское
хамье, с рогами, псами, загонщиками.
Лес,  каким  я  его  застал,  был  еще  живым,  богатым,  полным  птиц.
Попадались иволги, голуби, сойки; пролетала ворона пыхтя крыльями: хшу, хшу,
хшу; красноголовый дятел стучал в сосновый ствол, -- а иногда, полагаю, лишь
подражал собственному стуку,  и тогда выходило особенно звонко и убедительно
(для самочки); ибо ничего нет более  обворожительно-божественного в природе,