благосклонного читателя может только оттолкнуть".
После  этого  посыпалось.  Профессор  пражского  университета,   Анучин
(известный общественный  деятель,  человек сияющей  нравственной  чистоты  и
большой личной смелости: это был тот профессор Анучин, который, в 1922 году,
незадолго  до высылки, когда наганно-кожаные личности пришли его арестовать,
но, заинтересовавшись коллекцией древних монет, замешкались с его уводом, --
спокойно  сказал, указав  на часы: господа,  история  не ждет),  напечатал в
толстом   журнале,   выходившем  в  Париже,   обстоятельный  раэбор   "Жизни
Чернышевского".
"В прошлом  году (писал он) вышла  замечательная  книга Проф. Боннского
Университета Отто Ледерера (Otto Lederer) "Три  Деспота (Александр Туманный,
Николай Хладный,  Николай Скучный)".  Движимый страстной любовью  к  свободе
человеческого духа и горячей ненавистью к попиравшим его, автор бывал в иных
своих  оценках  несправедлив.  --  вовсе  не  учтя,  например,  того  пафоса
российской государственности, который  мощной  плотью облек символ трона; но
излишний пыл и даже  ослепление в процессе  порицания зла всегда  понятнее и
простительнее, чем малейшая насмешка, как бы она ни была остроумна, над тем,
что ощущается обществом,  как объективное благо.  Однако именно  этот второй
путь,    путь     эклектической     язвительности,     избран     господином
Годуновым-Чердынцевым   в   его   трактовке   жизни  и   творчества  Н.   Г.
Чернышевского.
Автор несомненно основательно и  по-своему добросовестно  ознакомился с
предметом;  несомненно  также,   что  у  него  талантливое  перо:  некоторые
высказываемые  им мысли и  сопоставления мыслей несомненно находчивы;  но со
всем  этим  его  книга  отвратна.  Попробуем  спокойно  разобраться  в  этом
впечатлении.
Взята известная эпоха,  и  выбран один из ее представителей. Но усвоено
ли  автором  понятие  "эпоха"?  Нет.  Прежде  всего  у  него  совершенно  не
чувствуется   сознание   той   классификации  времени,  без   коей   история
превращается   в   произвольное   вращение   пестрых   пятен,   в   какую-то
импрессионистическую   картину   с  фигурой   пешехода   вверх   ногами   на
несуществующем в природе  зеленом  небе. Но  в  этом  приеме  (уничтожающем,
кстати   сказать,  всякую  научную  ценность  данного  труда,   несмотря  на
щегольскую эрудицию) всё-таки не главная ошибка автора. Главная его ошибка в
том, как он изображает Чернышевского.