вдохновением".
Почти одновременно  с  этой  увеселительной рецензией,  появился  отзыв
Христофора Мортуса  (Париж),  --  так  возмутивший Зину, что с тех пор у нее
таращились глаза и напрягались ноздри всякий раз, как упоминалось это имя.
"Говоря  о  новом  молодом  авторе  (тихо  писал  Мортус),  обыкновенно
испытываешь чувство некоторой неловкости: не собьешь ли его, не повредишь ли
ему  слишком "скользящим"  замечанием?  Мне  кажется,  что  в данном  случае
бояться этого нет основания. Годунов-Чердынцев  новичек,  правда, но новичек
крайне самоуверенный, и сбить его, вероятно, нелегко. Не знаю, предвещает ли
какие-либо дальнейшие "достижения" только что вышедшая книга,  но,  если это
начало, то его нельзя признать особенно утешительным.
Оговорюсь.  Собственно,  совершенно   неважно,   удачно   ли   или  нет
произведение Годунова-Чердынцева. Один пишет лучше, другой хуже, и всякого в
конце  пути поджидает Тема, которой "не избежит никто". Вопрос, мне кажется,
совсем в другом.  Безвозвратно прошло то  золотое время,  когда критика  или
читателя могло в первую  очередь интересовать  "художественное" качество или
точная  степень  талантливости  книги.  Наша  литература,  --  я  говорю   о
настоящей,  "несомненной" литературе,  --  люди  с  безошибочным вкусом меня
поймут,  -- сделалась  проще, серьезнее, суше, --  за счет  искусства, может
быть, но  зато (в  некоторых  стихах  Циповича,  Бориса  Барского,  в  прозе
Коридонова...) зазвучала такой  печалью,  такой музыкой, таким "безнадежным"
небесным  очарованием,  что,  право же,  не  стоит жалеть о "скучных  песнях
земли".
Сама  по себе  затея написать книжку о  выдающемся деятеле шестидесятых
годов ничего предосудительного в себе не содержит. Ну, написал, ну, вышла  в
свет,  --  выходили  в свет и не такие книги. Но  общее  настроение  автора,
"атмосфера" его мысли,  внушает  странные и неприятные опасения. Я  не стану
говорить о том, насколько своевременно или нет появление такой книги. Что ж,
--  никто  не  может  запретить  человеку  писать  о чем ему  угодно! Но мне
кажется,  --  и  не я  один  так чувствую,  --  что  в  основе  произведения
Годунова-Чердынцева лежит  нечто,  по  существу  глубоко  бестактное,  нечто
режущее и оскорбительное... Его  право, конечно (хотя и с этим можно было бы
поспорить), так или иначе отнестись к "шестидесятникам", но "разоблачая" их,
он во всяком чутком читателе  не может не возбудить удивления и  отвращения.
Как это всё некстати! как это всё невпопад! Постараюсь уточнить. Из-за того,