увы, он был жив, он был даже весел! Студенты бежали подле кареты, с криками:
"Прощай, Чернышевский! До свиданья!" Он высовывался из окна, смеялся, грозил
пальцем наиболее рьяным бегунам.
"Увы,  жив",  --  воскликнули  мы,  --  ибо как  не  предпочесть  казнь
смертную,  содрогания  висельника в своем  ужасном  коконе,  тем  похоронам,
которые спустя двадцать пять бессмысленных лет выпали на долю Чернышевского.
Лапа забвения стала медленно  забирать его  живой  образ, как только  он был
увезен в Сибирь. О, да,  разумеется: "Выпьем мы за того,  кто  "Что делать?"
писал..." Но ведь мы пьем за прошлое, за прошлый блеск и соблазн, за великую
тень,  -- а  кто станет  пить  за  дрожащего  старичка  с  тиком,  где-то  в
легендарной  дали  и глуши делающего плохие бумажные кораблики для  якутских
детей? Утверждаем, что его книга оттянула  и  собрала в  себе  весь жар  его
личности, -- жар, которого  нет  в беспомощно-рассудочных ее построениях, но
который таился как бы промеж слов (как бывает горяч только хлеб) и неизбежно
обречен  был  рассеяться  со  временем  (как  лишь  хлеб  умеет  становиться
черствым).  Кажется,  ныне  одни   марксисты  еще  способны   интересоваться
призрачной этикой  заключенной в этой  маленькой,  мертвой  книге.  Легко  и
свободно  следовать категорическому императиву общей  пользы,  вот "разумный
эгоизм",  находимый исследователями в  "Что  делать?". Напомним  ради забавы
домысел   Каутского,  что  идея   эгоизма  связана  с  развитием   товарного
производства, и заключение Плеханова, что Чернышевский всё-таки  "идеалист",
так как  у  него  получается,  что массы  должны  догнать  интеллигенцию  из
расчета, расчет же есть мнение. Но дело обстоит  проще: мысль, что расчет --
основа всякого поступка (или подвига) приводит к абсурду: сам по себе расчет
бывает героический!  Всякая вещь, попадая  в  фокус  человеческого мышленья,
одухотворяется.  Так облагородился  "расчет"  материалистов:  так  материя у
лучших знатоков ее  обратилась в бесплотную игру таинственных сил. Этические
построения  Чернышевского  --  своего  рода  попытка  построить  всё  тот же
перпетуум-мобиле,  где  двигатель-материя движет  другую материю. Нам  очень
хочется,  чтоб это  вертелось:  эгоизм-альтруизм-эгоизм-альтруизм...  но  от
трения останавливается колесо. Что делать? Жить, читать, думать. Что делать?
Работать над своим  развитием,  чтобы  достигнуть  цели жизни: счастья.  Что
делать? (но  судьба самого автора, вместо дельного  знака вопроса, поставила
насмешливый восклицательный знак).
Чернышевского перевели бы на  поселение гораздо скорее, если бы не дело