абсолютно не знаю, что нужно спрашивать".
"Не беспокойтесь, она сама вам всё  скажет", -- и Александра Яковлевна,
быстрым шопотом повторив номер, потянулась к столику с аппаратом.
Как  только  она  приложила трубку  к уху,  тело  ее на диване  приняло
привычную  телефонную  позу,   из  сидячего  положения   она  перебралась  в
полулежачее, оправила, не глядя, юбку, голубые глаза задвигались туда и сюда
в  ожидании  соединения.  "Хорошо  бы",  --  начала  она,   но  тут  барышня
откликнулась, и  Александра Яковлевна сказала номер  с каким-то  абстрактным
увещеванием  в  тоне и особым ритмом в  произношении цифр  --  точно 48 было
тезисом, а 31 антитезисом, -- прибавив в виде синтеза: яволь. "Хорошо бы, --
обратилась она к  Федору Константиновичу, -- если б она пошла туда с вами. Я
уверена,  что вы никогда  в жизни..." Вдруг, с улыбкой опустив глаза, поведя
полненьким  плечом, слегка скрестив вытянутые ноги: "Тамара Григорьевна?" --
спросила  она новым голосом, мягким и приглашающим. Тихо засмеялась, слушая,
н ущипнула складку  на юбке. "Да,  это я, вы правы. Мне казалось, что вы как
всегда меня не узнаете. Хорошо, --  скажем: часто".  Усаживая  тон  свой еще
уютнее: "Ну, что у вас слышно?" Слушала, что слышно, мигая; как бы в скобках
подтолкнула  коробку   с  зеленым  мармеладом  по   направлению   к   Федору
Константиновичу; затем носки ее маленьких ног в потертых бархатных башмачках
начали  легонько  тереться  друг-о-друга;  перестали. "Да,  мне  уже об этом
говорили, но  я думала, что у  него есть  постоянная  практика".  Продолжала
слушать. В  тишине раздавалась бесконечно малая дробь потустороннего голоса.
"Ну,  это глупости, -- сказала Александра Яковлевна, -- ах,  это  глупости".
"Значит, вот у вас какие дела, -- протянула она через минуту, -- и потом, на
быстрый    вопрос,    прозвучавший   для   Федора    Константиновича,    как
микроскопический  лай, ответила со  вздохом:  Да  так  себе, ничего  нового.
Александр Яковлевич здоров,  занимается своим делом, сейчас в концерте, а  я
так,  ничего  особенного  не делаю.  У меня  сейчас  сидит...  Ну,  конечно,
развлекает его, но  вы не  можете  себе  представить,  как  я  иногда мечтаю
куда-нибудь с ним  поехать хотя бы на  месяц.  Что вы?  Нет,  не  знаю куда.
Вообще  иногда очень на душе тяжко, а так ничего нового". Медленно осмотрела
свою ладонь,  да так и осталась  с приподнятой рукой. "Тамара Григорьевна, у
меня сейчас  сидит Годунов-Чердынцев. Между прочим, он ищет комнату. У ваших
этих еще свободно? А, это чудно. Погодите, передаю трубку".
"Здравствуйте, -- сказал Федор  Константинович, кланяясь  телефону,  --