пути, милях в двадцати от Онгавы король Альфин решил остановиться для мелкой
починки. Пока он копался в моторе, император с интерпретатором удалились под
сень придорожной сосны, и только когда король Альфин уже воротился в Онгаву,
он  постепенно  усвоил из  беспрестанных и  совершенно отчаянных расспросов,
обращенных к нему, что кое-кого потерял дорогою ("Какой император?" -- так и
осталось единственным его памятным mot{1}). Вообще говоря,  всякий  раз, что я
вносил свою  лепту (или  то,  что представлялось мне  лептой), я  настаивал,
чтобы поэт  мой делал записи, а  не  тратился в  пустых  разговорах,  но что
поделаешь, поэты -- тоже люди.
Рассеянность  короля Альфина странным образом сочеталась с пристрастием
к механическим игрушкам, наипаче же -- к летальным аппаратам. В 1912-ом году
он  уловчился взлететь на зонтообразном "гидроплане" Фабра и  едва не
потонул в море между Нитрой и Индрой. Он разбил два "Фармана",
три земблянских машины и  любимую  им "Demoiselle"2  Сантос-Дюмона. В
1916-ом году его неизменный "воздушный адъютант" полковник Петр Гусев
(впоследствии -- пионер парашютизма, оставшийся и в свои семьдесят лет одним
из первейших прыгунов всех времен) соорудил для него полностью  оригинальный
моноплан "Бленда-1", она-то и стала птицей его рока. Ясным,  не очень
холодным декабрьским утром, которое выбрали ангелы, чтоб уловить в свои сети
его смиренную  душу,  король  Альфин попытался в  одиночном полете выполнить
сложную  вертикальную  петлю, показанную  ему  в Гатчине  князем  Андреем
Качуриным,  прославленным  русским  акробатом и  героем Первой  Мировой.
Что-то у него  незаладилось, и  малютка "Бленда" вошла в неуправляемое пике.
Летевшие  сзади и  выше  него на биплане Кодрона  полковник  Гусев (к
этому  времени  уже  герцог Ральский)  и  королева сделали  несколько
снимков того, что поначалу казалось благородным и чистым маневром, но вскоре
обратилось в  нечто иное. В  последний  миг  король  Альфин сумел  выровнить
машину и снова возобладать над земной тягой, но сразу за тем влетел прямиком
в леса огромной  гостиницы, которую  строили посреди  прибрежной  вересковой
пустоши как бы нарочно для того, чтобы  она преградила путь королю. Королева
Бленда приказала снести незавершенное и сильно попорченное строение, заменив
его   безвкусным  гранитным   монументом,  увенчанным  невероятного   образа
бронзовым аэропланом. Глянцевитые оттиски увеличенных снимков, запечатлевших
всю   катастрофу,   были   в  один   прекрасный  день  найдены  восьмилетним
Карлом-Ксаверием  в  ящике  книжного  шкапа.  На  некоторых  из  этих жутких