слепящую  синь.  Отель "Лазурь", в котором  перед Второй  мировой войной  он
провел неделю  с  чахоточным  боснийским  бомбистом, был  в  те  поры
убогим, набитым молодыми немцами заведением с умывальниками прямо в номерах;
ныне он стал  убогим  заведением  с  умывальниками прямо в  номерах, набитым
пожилыми  французами. Отель  стоял  на  улице, поперечной двум  магистралям,
идущим  вдоль  набережной,  и  непрестанный   рев  перекрестного   движения,
мешавшийся с лязгом и уханьем стройки, развернутой под присмотром подъемного
крана насупротив отеля (который двадцать лет назад окружала застойная тишь),
-- оказался  для Градуса нечаянной радостью:  он любил, чтобы вблизи немного
шумело, тогда не лезли в голову  всякие мысли. ("Ca distrait"8, -- сказал он
извиняющейся хозяйке и ее сестре.)
Тщательно вымыв  руки, он снова вышел  наружу, озноб возбуждения бежал,
как  в  лихорадке, по его искривленной спине.  Человек в бутылочном пиджаке,
сидевший в обществе очевидной шлюхи за столиком в открытом загончике кафе на
углу  улицы  Градуса  и  Променада,  прижал обе  ладони к  лицу, приглушенно
чихнул, но ладоней  не  отнял, как бы ожидая  второго позыва. Градус  побрел
северной стороной набережной. Постояв с минуту у  витрины  сувенирной лавки,
он  зашел  вовнутрь, приценился  к фиолетовому  стеклянному гиппопотамчику и
приобрел  карту Ниццы с окрестностями. Уже  подходя к стоянке такси на улице
Гамбетта,  приметил он двух молодых туристов в крикливых  рубашках с пятнами
пота, лица  и  шеи  их багровели от жары  и опрометчивых солнечных ванн; они
несли,  перекинув через руки,  аккуратно  сложенные  двубортные  пиджаки  на
шелковой подкладке -- парные к широким штанинам, -- и прошли, не взглянув на
нашего сыщика, в котором  при исключительной его ненаблюдательности все-таки
шелохнулось, когда они миновали его, робкое узнавание. Они ничего не знали о
его пребывании за границей, ни о его интересном задании,  собственно говоря,
и начальник-то -- их и его -- лишь несколько минут тому узнал, что Градус не
в Женеве, а в Ницце. Не был и Градус осведомлен, что ему помогают в розысках
двое  советских спортсменов, Андронников  и  Ниагарин,  которых он раза  два
мельком видал в Онгавском Дворце, когда стеклил выбитое окно и ревизовал  по
поручению новой власти драгоценные риппльсоновские витражи в одной из бывших
королевских теплиц. Через  минуту он  упустил нить узнавания,  усаживаясь  с
егозливой, как у всех коротконожек, обстоятельностью на заднее сиденье такси
и  прося,  чтобы  его  свезли  в ресторан,  расположенный  между Пеллосом  и
Турецким мысом.  Трудно сказать,  на  что надеялся наш  герой, и  какие имел