рассказывала, ни больше ни меньше, как сама миссис Х. В тот день Харлеи
давали большой прием для слушателей летней школы, и я пришел туда с одним из
моих наперсников по второму столу для пинг-понга, приятелем харлеевых
сыновей, так как проведал, что мой поэт намерен что-то читать, и места себе
не находил от опасливых предвкушений, уверенный, что это будут стихи о моей
Зембле (а услышал невразумительные вирши какого-то его невразумительного
знакомого, -- мой Шейд был очень добр к неудачникам). Читатель поймет, если
я скажу, что при моей высоте я никогда не чувствую себя "затерянным" в
толпе, но верно и то, что среди гостей Х. у меня не много было знакомых. С
улыбкой на лице и коктейлем в ладони вращаясь в обществе, я, наконец,
углядел над спинками двух сдвинутых кресел макушку поэта и ярко-каштановый
шиньон миссис Х. и, подойдя к ним сзади, услышал, как он возражает на
какое-то ее только что сделанное замечание:
-- Это слово здесь не годится, -- сказал он. -- Его нельзя прилагать к
человеку, который по собственной воле стряхнул бесцветную шелуху невеселого
прошлого и заменил ее блистательной выдумкой. Просто он вступил в новую
жизньс левой ноги.
Я похлопал моего друга по макушке и отвесил легкий поклон
Эбертелле Х. Поэт окинул меня тусклым взором. Она сказала:
-- Помогите нам, мистер Кинбот: я утверждаю, что тот человек... как же
его все-таки звали?.. старый... старый -- да вы знаете, тот старик со
станции в Экстоне, что вообразил себя Господом Богом и начал менять
назначения поездов, -- что он, научно выражаясь, псих, а Джон называет его
своим собратом, поэтом.
-- Все мы в каком-то смысле поэты, мадам, -- ответил я и поднес
зажженную спичку моему другу, который, стиснув зубами трубку, хлопал себя
обеими руками по разным частям тела.
Не уверен, что этот банальный вариант вообще заслуживал комментария. В
сущности, весь кусок о занятиях в IPH'е отдавал бы совершеннейшим
"Гудибрасом", будь его невыразительный стих стопою короче.
Строка 662: Кто скачет там в ночи под хладной мглой?
Строчка, а на самом деле и все это место (строки 653-664)
отзывает известным стихотворением Гете об эльфийском царе, дряхлом
чародее из кишащего эльфами ольхового леса, влюбившемся в хрупкого мальчика,
