Строка 468: прицелился
Едучи обратно  в Женеву, Градус гадал, когда же ему доведется проделать
это --  прицелиться.  Стояла несносная  послеполуденная жара.  Озеро обросло
серебристой окалиной,  тускло отражавшей грозовую  тучу.  Как многие опытные
стеклодувы,  Градус умел  довольно  точно  определять  температуру  воды  по
особенностям  ее  блеска  и  подвижности,  и  теперь  он  заключил,  что она
составляет не менее 23 .  Едва вернувшись в  отель, он заказал международный
разговор.  Разговор  получился тяжелым. Полагая,  что  это привлечет  меньше
внимания, чем  язык страны БЖЗ,  злоумышленники  переговаривались  на
английском, -- на  ломаном английском, чтоб уж  быть точным: одно время,  ни
одного  артикля  и два произношения, оба  неверные. К  тому же они следовали
хитроумной системе (изобретенной  в одной из главных  стран БЖЗ),  используя
два различных набора кодовых слов, -- Управление, к примеру, вместо "король"
говорило  "бюро",  а Градус говорил  "письмо",  от  этого трудности  общения
значительно  возрастали.  И наконец,  каждая из  сторон успела забыть  смысл
кое-каких кодовых фраз из словаря противной стороны, -- в итоге их путаная и
дорогостоящая беседа походила на помесь игры  в шарады  с барьерным бегом  в
темноте. Управление  пришло к заключению, что письма короля, выдающие  место
его пребывания, можно добыть, проникнув  на виллу "Диза" и порывшись  в бюро
королевы, Градус же, ничего подобного не говоривший, но попросту  пытавшийся
отчитаться о визите в Лэ, с досадой узнал, что ему надлежит не искать короля
в Ницце, а дожидаться в Женеве партии консервированной лососятины. Одно  он,
во всяком случае, уяснил: впредь ему следует  не звонить, а слать письма или
телеграммы.

Строка 469: негр
Однажды мы беседовали о предрассудках. Ранее в этот день, за  завтраком
в преподавательском клубе, гость  профессора Х., дряхлый отставной ученый из
Бостона, которого его  хозяин с глубоким почтением аттестовал как "истинного
патриция,  настоящего   брамина   голубых  кровей"  (дед   брамина  торговал
подтяжками в Белфасте), самым  естественным  и добродушным образом отнесся о
происхождении одного не очень привлекательного  нового сотрудника библиотеки
колледжа: "представитель "избранного  народа",  насколько я понимаю"  (и при
этом  уютно  фыркнул от  удовольствия),  на что доцент  Миша  Гордон,  рыжий