подрабатывающий в гостинице кампуса, и с ним какая-то местная оторва забрели
в сарай с той или этой целью; они там  болтали или дремали, как вдруг что-то
застучало,  засверкало, до  умопомрачения перепугало  обоих  и  заставило их
бежать   в   значительном  беспорядке.   Кто  их,   собственно,  вытурил  --
разгневанный призрак или отвергнутый ухажер, -- никого особенно не заботило.
Тем  не  менее "Wordsmith Gazette"  ("Старейшая  студенческая  газета  США")
вцепилась  в  происшествие  и  принялась  трепать  из  него начинку,  словно
шаловливый щенок. Несколько доморощенных психологов повадились прогуливаться
в этих  местах,  и  вообще вся история принимала столь явственные  очертания
студенческого баловства с участием самых отъявленных шалопаев колледжа,  что
Шейд  пожаловался   властям,  после   чего  бесполезный  сарай   снесли  как
пожароопасный.
От  Джейн П. я получил, однако,  совсем иные и  куда более трогательные
сведения,  -- которые  позволили  мне уяснить,  почему мой  друг счел нужным
потчевать меня байками о  заурядной студенческой шалости, но также заставили
пожалеть, что добраться до сути, к которой он подъезжал конфузливо и неловко
(ибо,  как  я указал  в одном  из предыдущих  комментариев,  он старался  не
упоминать  своего мертвого  дитяти), я ему  не дал,  заполнив  гостеприимную
паузу  необычайным случаем  из истории Онгавского университета.  Случай этот
произошел  в  лето  Господне 1876-е. Впрочем, вернемся  к  Гэзель Шейд.  Она
решилась  исследовать явления самостоятельно и  написать  о них  работу ("на
свободную  тему"),  затребованную пройдошливым профессором, читавшим  у  них
курс психологии и собиравшим данные  "Об аутоневрологической паттернизации в
среде  американских  студентов".  Родители разрешили ей посетить ночью сарай
лишь при условии, что Джейн П. --  ведомый столп благонадежности -- составит
ей  компанию.  Едва  девушки  расположились  в  сарае,  как  гроза,  которой
предстояло продлиться всю  ночь,  обложила их  приют с  такими  театральными
завываниями  и  всполохами, что уследить какие-то внутренние  звуки  и блики
оказалось  делом решительно немыслимым. Гэзель не отступилась и погодя вновь
попросила  Джейн  пойти  с  нею,  но  Джейн  на  этот  раз  не  смогла.  Она
рассказывала  мне,  что  предложила  взамен  чету  Уайтов  (милые  мальчики,
студенты, для  Шейдов вполне приемлемые), но  это  новое  соглашение  Гэзель
наотрез отвергла и после ссоры с родителями  отбыла в одиночестве, прихватив
записную книжку и фонарик. Легко вообразить, как  опасались Шейды повторения
неприятностей  с  домовым, впрочем,  всеведущий доктор  Саттон  положительно