бризом,  -- взамен унесенному немцами. Довольно  трогательно  топырился  под
покрывалом ретивый рожок ее ручного единорога.

Строка 246: ...родная
Поэт обращается к жене. Посвященный ей  пассаж (строки  246-292)
полезен  в структурном отношении как переход к теме дочери. Я однако же смею
утверждать, что когда раздавался вверху над нашими головами  топот  "родной"
Сибил, отчетливый и озлобленный, не все и не всегда бывало так уж "хорошо"!

Строка 247: Сибил
Жена Джона Шейда, рожденная Ирондель (что  происходит не от английского
обозначения  небольшой долины,  богатой  железной рудой  [iron  dell],  а от
французского слова  "ласточка"). Она была несколькими месяцами старше
него.  Сколько  я понимаю, корни у нее  канадские, как  и у бабки  Шейда  по
материнской  линии  (двоюродной  сестры дедушки  Сибил, коли  я  не  слишком
ошибся).
С первых минут знакомства я старался вести себя в отношении  жены моего
друга с предельной предупредительностью, и с первых  же минут она невзлюбила
меня и исполнилась подозрений. Позже мне довелось узнать, что, упоминая меня
прилюдно,   она  обзывала  меня   "слоновым   клещом,  ботелым  бутом
королевских размеров, лемурьей глистой,  чудовищным паразитом гения".
Я ей прощаю -- ей и всем остальным.

Строка 270: Ванесса, мгла с багровою каймой
Как  это похоже  на ученого словесника, -- подыскивая ласкательное имя,
взгромоздить  род  бабочек  на орфическое  божество  и  поместить  их поверх
неизбежной  аллюзии на  Ваномри Эстер! В этой связи из моей памяти выплывают
две строки из  одной поэмы Свифта (которой я не могу отыскать  в этой лесной
глуши):

Меж тем Ванесса все цветет
Прекрасная, как Аталанта{1}

Что до ванессы-бабочки, она вновь появится в  строках 992-995 (к
которым смотри  примечание).  Шейд говорил, бывало,  что старо-английское ее