Китае,  ни  вообще о чем  бы  то ни было и не способна сказать разницу между
широтой и долготой". Кинбот: "Да, я с вами согласен".

Строка 181: нынче
А именно, 5 июля 1959 года, в 6-е  воскресенье после Троицы. Шейд начал
Песнь  Вторую  "ранним утром"  (так  помечено  в верху карточки  No  14). На
протяжении всего  дня, отвлекаясь и вновь  увлекаясь, он продолжал писание и
добрался до строки 208-й.  Почти весь вечер и часть ночи были  отданы
тому,  что любимые  им  авторы восемнадцатого  столетия  именовали "Суетой и
Тщеславием  Света".  После того, как отбыл  (велосипедом)  последний гость и
опустошились пепельницы,  все окна  в доме  погасли примерно на два часа, но
затем, часов  около 3-х утра, из ванной комнаты наверху я  увидел,  что поэт
вернулся  к столу, в синеватый свет верхнего кабинета,  и этот  ночной сеанс
довел  Песнь до 230-й  строки  (карточка No 18).  Снова наведавшись в
ванную  часа через полтора, уже при  восходе  солнца, я обнаружил, что  свет
переместился в спальню  и  снисходительно  усмехнулся,  ибо,  согласно  моим
умозаключениям, всего лишь две  ночи прошло  с  три  тысячи девятьсот
девяносто девятого раза,  -- впрочем,  неважно. Несколько минут  погодя  все
опять погрузилось в плотную тьму, и я вернулся в постель.
В полдень 5 июля в другом полушарии по  промытому дождичком термакадаму
аэропорта  в  Онгаве  шел,  направляясь к  следующему  рейсом  на Копенгаген
русскому самолету,  Градус с  французским паспортом  в руке, и именно  в эту
минуту, ранним  утром  (по  атлантическому береговому времени) Шейд принялся
сочинять или записывать  сочиненные в постели начальные строки Песни второй.
Когда почти  через двадцать четыре часа он добрался до  230-й строки,
Градус после ночного отдыха на вилле высокопоставленной Тени (нашего консула
в Копенгагене) вошел в сопровождении Тени  в магазин  готового платья, чтобы
привести  свой  вид  в  соответствие  с описанием,  данным  в  более поздних
заметках (к строкам 286 и 408). Мигрень нынче снова усилилась.
Что   до   собственных    моих    дел,   они,   боюсь,   были    крайне
неудовлетворительны со всех точек зрения -- с эмоциональной, с  творческой и
с общественной. Полоса  невезения  началась  днем  раньше,  когда я  проявил
чрезмерную доброту, предложив  моему молодому другу  -- кандидату на  третий
мой пинг-понговый стол, лишенному водительских прав после впечатляющей серии
нарушений  дорожных  правил,  --  отвезти его  в моем  мощном  "Кремлере"  в