впервые. Земблянские  горянки  -- это, как правило,  несложные механизмы для
утоления неприхотливой похоти, и Гарх исключения  не составляла. Едва присев
подле  него, она пригнулась  и через лохматую  голову  стянула плотный серый
свитер,  открывши  голую  спину и  blancmangй1  грудей  и  обдав  смущенного
спутника   едкими  запахами  неухоженной   женственности.  Она  намеревалась
раздеваться  и  дальше,  но  король  жестом  остановил  ее  и  поднялся.  Он
поблагодарил  ее за доброту.  Он потрепал  невинного пса и, не оборачиваясь,
пружинистой поступью зашагал вверх по травянистому склону.
Еще  посмеиваясь  девичьей  незадаче,  подошел  он  к  огромным камням,
сгрудившимся вокруг озерца; множество лет назад он пару раз добирался досюда
со скалистого  склона Кронберга. Теперь он приметил проблеск  воды за
естественной  аркой,  шедевром  эрозии. Арка  оказалась низковата,  пришлось
пригнуться,  чтобы спуститься  к воде. В  этом влажном тинтарроне он  увидал
свое отражение, но странно,  однако,  --  из-за  того,  что на первый взгляд
показалось оптическим обманом, это  отражение расположилось не у ног его, но
много дальше,  и сверх того, ему сопутствовало покоробленное рябью отражение
скального выступа,  торчавшего гораздо выше теперешнего его местонахождения.
В  конце концов, чары, сотворившие этот образ, не выдержали натяжки, и образ
распался, двойник его,  в красном свитере и красной  шапочке, поворотился  и
пропал, в то время как он, наблюдатель, оставался недвижим. Приблизясь тогда
к  самой  кромке воды, он  встретил  здесь  настоящее отражение,  крупнее  и
отчетливее того,  что его обмануло.  Он обогнул озеро. Высоко  в темно-синем
небе  торчала пустая скала,  на которой  только  что стоял  обманный король.
Дрожь elfobos'a (неодолимого страха, насылаемого эльфами) пробежала у
него  между  лопаток.   Он  прошептал  привычную  молитву,  перекрестился  и
решительно  зашагал  к  перевалу. На  высшей  точке  ближнего  гребня  стоял
steinmann  [груда  камней,  воздвигнутая  в  память  о  восхождении],
напяливший  в честь его  шлем из  красной шерсти.  Он повлачился  дальше. Но
сердце  его  обратилось  в конус боли, тыкавший снизу в горло, и чуть погодя
пришлось остановиться, чтобы уяснить положение и  решить, карабкаться ли ему
по сорному рыхлому склону, что поднимался прямо перед ним, или же уклониться
вправо  вдоль полоски травы, украшенной  горечавкой и вьющейся меж лишаистых
скал. Он выбрал второй путь и в должное время достиг перевала.
Огромные сколки  скал  украшали обочину  дороги.  К  югу nippern
[куполовидные  холмы, или  "дымники"] разламывались  каменными  и  травяными