пойду, как-нибудь в другой раз. Почему? Может, я боялся?  Неправда, они были
такие задушевные и свои, мне  казалось, что до этого я учился с ними в одном
классе. И в том  моем апрельском состоянии я принципиально лишился инстинкта
самосохранения, вообще никого и ничего в этом мире не боялся, потому что был
готов умереть  в любой момент.  По-моему, я тогда несознательно, но все-таки
искал  смерти.  Что  ж мне  было бояться двух  красивых  кошачьих  созданий.
Заманивали? Сутенеров боялся?  Знаете, мне плевать, у меня ничего  нет. Не в
этом дело. Женщины для меня уже не существовали.  Я был крепко  пьян,  почти
бессознательно, но  я отвергал их, тем более  значит то,  что произошло чуть
позже в ту ночь, было неслучайно, мой организм хотел этого.
Я оставил Александра, он отправился с одной из девочек делать любовь, к
ней, а я ушел  в темные провалы улиц Веста, куда-то в десятую и одиннадцатую
авеню. Помню  себя уходящего, как будто глазами постороннего  смотрел себе в
спину.
Следующий  свет  вспыхнул,  когда  я  вошел   на  территорию  какого-то
огороженного  участка,  как бы для детей.  Темные  углы  всегда тянули меня.
Помню, и в Москве я любил ходить в заколоченные дома, которых все  боялись и
где как  будто жили бандиты. Прилично выпив,, я  вспоминал  про такие  дома,
отправлялся к ним, и  перебравшись через  разбитые  окна  или двери  внутрь,
перешагивая через кучи окаменевшего дерьма  и  лужи мочи, ругаясь и  напевая
русские  народные  песни  --   обнаруживал  внутри  каких-нибудь  несчастных
личностей,  алкоголиков  или  бродяг,  с  которыми  познакомившись,  заводил
продолжительные  и бестолковые  беседы. Однажды  меня в  таком  месте крепко
двинули бутылкой по голове и забрали два рубля денег. Но привычка осталась.
Итак, я вошел на территорию, где были качели и еще какие-то аттракционы
для  детей, в  середине сиял фонарь, а  все  углы были  заманчиво темными. Я
пошел, конечно, в самую большую темноту. Пробираясь между железными балками,
на которых покоился неизвестного назначения помост,  я чертыхался и утопал в
песке моими высокими каблуками. Зачем там был песок, до  сих пор не понимаю.
Или  это  была  песочница, чтобы в  ней играли дети.  Но зачем тогда все эти
железные балки? Или это была стоянка машин, и они во второй слой въезжали на
помост.  Не знаю. Это навсегда останется тайной, ибо недавно я пытался найти
это место,  но безуспешно.  Может, там  что-то  построили, что  невероятно в
столь короткий срок, а, скорее, я перепутал улицы. Пойду туда еще как-нибудь
поищу, если найду, скажу.