Марио  сидел  в  расстегнутой рубашке  и  перебирал  какие-то  бумажки.
Деловой человек, он, право же, был  красивый, и я при моем  желании сегодня,
сейчас, лишиться своей девственности, наверное, остался бы с ним, если бы не
понимал  что  Раймон не  хочет  этого,  если  его не разочаровал  вид  моего
сморщенного отростка, то  не должен  хотеть.  И я не остался, хотя  шутливые
слова  и косой взгляд Марио на меня, этакий скользящий, убедил меня  тотчас,
что Раймон прав, не сочиняет Раймон.
Нужно было уходить, но завязалась какая-то глупая беседа, виной которой
были усталый и обрюзгший вдруг РАЙМОН  и Кирилл. Назавтра  у Раймона  должно
было быть  парти, очень важное, так как  должен был придти  его босс, хозяин
дела,  не  педераст, и Кирилл вызвался  достать  для  этого хозяина красивую
девушку. Где он собирался достать ее, я не знал, но нелепый разговор тянулся
и  тянулся,  Раймон жаловался  на отсутствие посуды, но потом вспомнил,  что
красивую посуду принесет ему Себастьян-Луис.
-- Он  же сегодня  звонил,  я совсем  забыл.  Мои сервизы все  частично
перебиты, я давно ничего не устраивал дома, все приглашал людей в рестораны,
-- говорил Раймон тоном зажравшегося собственника. В  нем  проснулся гнусный
буржуа,  который  за свои  деньги  претендует  на  весь  мир  со  всеми  его
материальными и духовными ценностями. Из тех, кто купили мою глупую девочку.
Я разнервничался.
Внешне  я сидел  с  ним в  обнимку, он машинально  гладил мое плечо, но
заглянув в меня, что же можно было  увидеть, господа? Ненависть. Ненависть к
нему,  одуревшему от  вина и усталости.  И  вдруг  я  понял,  что  сейчас  с
удовольствием  перерезал бы глотку  этому Раймону ножом или бритвой, хотя не
он меня насиловал, а я насиловал себя сам,  сидел  здесь,  но я перерезал бы
ему глотку, содрал бы с  него кольца  с бриллиантами и  ушел бы восвояси  из
дорогой  квартиры с Шагалом,  и купил бы себе  девочку-проститутку  на целую
ночь, ту, китайско-малайского происхождения, маленькую и изящную, что всегда
стоит на  углу  8-й  авеню и  45-й улицы, проститутку, но самочку,  девочку.
Целовал бы ее всю ночь, делал бы ей приятное, и пипку и пяточки целовал.
А на оставшиеся  деньги купил бы  этому балбесу  Кириллу  самый дорогой
костюм  у Теда Лапидуса, потому что кто ему еще купит, а я старше и опытнее.
Вся эта картина была такой  живой, что  я невольно вздрогнул, и  тем рассеял
туман  перед собой. Обозначились Кирилл и  деловой  Марио, и  рядом  со мной
мясная морда Раймона. -- Пора идти,  -- сказал я, -- ведь вы, Раймон, хотите