писательской карьере, но не о последствиях или влиянии своих книг. Почему же
я не  могу, живя  здесь,  печатать свои стихи там,  в  СССР? Меня достаточно
использовали  государства, мог  же,  наконец, и я их использовать. Несколько
шансов на напечатание у меня были -- ведь мне и моей статье "Разочарование",
из-за  которой,  как  я  уже  упоминал,  я  вылетел  из  "Русского  Дела" --
московская "Неделя" уделила  целую страницу  в  номере за 23-29  февраля. По
совпадению  свыше это были как раз те дни, в которые  я,  охуев, с гноящейся
рукой,  закутавшись  в  грязное  пальто,  найденное  на  мусоре,  бродил  по
февральскому Нью-Йорку, подбирая объедки из мусорных  корзин и допивая капли
из  винных и  других  алкогольных  бутылок.  Я много  в  те  дни скитался  в
Чайна-тауне,  ночевал с бродягами. Выдержал  я  такой  жизни  шесть дней, на
седьмой  вернулся  с  опаской в квартиру на  Лексингтон,  увидел  опять свою
жуткую выставку вещей Елены, развешанных по стенам, с этикетками под  каждой
такого содержания:
"Чулочек Елены -- белый  Где второй неизвестно Она купила белые чулочки
уже когда была знакома с любовником, и тогда же купила два тонких пояска  --
в   них  она  с  любовником  и   ебалась   --  Лимонову  Эдичке  грустно   и
страстотерпно".
Или:
"Тампакс  Елены Сергеевны неиспользованный,  девочка моя могла  вложить
его в пипку -- у нее смешно тогда торчала, висела из пипки нитка".
Предметы  висели  на  гвоздях  и плечиках,  были  прикреплены  к стенам
клейкой лентой. Веселенькая выставка была, да? Как бы вам такое понравилось,
если  бы  вы были  приглашены  на  такую выставку? А я  пригласил  людей  21
февраля,  и  человек десять  выставку  видели,  и  пришел  ее  и  отснял  на
фотопленку Сашка Жигулин, так что она у меня на трех пленках есть.
Безумный был я, признаю,  выставка "Мемориал Святой  Елены" называлась.
Вернувшись  из бродяг, я содрал, жмурясь и отворачиваясь,  все эти  вещи  со
стен  и  начал новую жизнь,  которая и привела  меня к Хилтону и Вэлфэру и к
отелю "Винслоу". Ебаный в  рот, сколько событий  прокатилось по мне  за  это
время, и, кажется, я медленно крепну изо дня в день, я это ощущаю.
И когда я покинул Хилтон, когда я в последний день  хуячил  с работы, я
смеялся,  как глупый ребенок, ведь я свалил с  своих плеч очередную тяжесть,
очередной этап. Только Вонга было  жалко, но я надеялся найти его, когда  он
будет мне нужен. Сейчас я еще не мог быть ему полезен. 3. ДРУГИЕ И РАЙМОН