я  даже  допускал,  что  среди  них  могут  быть  жертвы мироустройства,  но
ненавидел порядок,  при котором один  охуевает  от скуки и  безделья, или от
ежедневного  производства новых  сотен  тысяч,  а другой тяжелым трудом едва
зарабатывает на хлеб. Я хотел быть равным среди равных.
Вот и говорите после этого, что я был несправедлив. Справедлив.
Последние дни в Хилтоне  провел я  в ужасном  волнении. Один  день  мне
хотелось  бросить  работу  и  я  решал ее  бросить, обосновывая  это решение
множеством  причин. -- На хуй  мне  такая жизнь,  -- думал я раздраженно, --
денег  у меня все равно нет, даже для того, чтобы снять нормальную квартиру,
устаю  я жутко, иной раз ложусь спать в 8 часов вечера, знакомств не завел в
ресторане, язык почти не подвинулся, каков же смысл моей работы здесь? Уйду,
уйду, и никаких мук перед Гайдаром испытывать не буду,  какого хуя еще перед
Гайдаром стыдиться. Человек ищет где  лучше, для меня лучше уйти  и получать
Вэлфэр. Мы не рабы, рабы -- не мы. Или все, а если нет -- Вэлфэр.
На другой день, в мой выходной, когда мне нечего было делать и снова во
всем блеске  являлась ко мне моя  дьяволица  Елена,  я, измученный свободным
временем и надеясь опять,  что  работа  убьет  мои  муки,  решал остаться  в
Хилтоне. Но, проработав пару дней после выходного, и снова засыпая едва не в
8,  я раздражался. Идя с  работы через  бурлящие  народом 6-ю, 5-ю и Мэдисон
авеню,  я думал опять: --Уйду, уйду завтра же, хватит себя убивать,  в конце
концов, если бы я  хотел стать официантом и мыслил свою дальнейшую жизнь как
официанта или носильщика жизнь, тогда можно было бы работать.
Утром  в темноте, идя на работу,  я за  шесть минут совершал экскурс по
всей мировой литературе -- столько в мою голову всякий раз лезло строчек. Ни
хуя  себе  официант!  Больше  всего  почему-то,  едва  ли  не  каждый  день,
вспоминалось  мне стихотворение великого  нашего русского  поэта  Александра
Блока "Фабрика"... В соседнем доме окна жолты... Дальше я пропускал ненужные
мне строчки и полностью произносил последнюю строфу:
Они  войдут и  разбредутся  Навалят  на спину  кули  И  в  жолтых окнах
засмеются Что этих нищих провели...
И вот, идя  на работу, возвращаясь  с работы,  я чувствовал  себя таким
нищим, одним из тех, кого  провели. Моя  родная русская литература не давала
мне стать простым человеком и жить спокойно, а  вот хуй-то, она дергала меня
за красную куртку басбоя и высокомерно  и  справедливо поучала: "Как тебе не
стыдно, Эдичка,  ведь ты же русский поэт, это каста, дорогой, это мундир, ты