равно вас презираю. Не всех, но многих. За то, что живете вы скушно, продали
себя в рабство службе,  за ваши  вульгарные  клетчатые штаны, за то,  что вы
делаете деньги и никогда не видели света. Дерьмо!
Я немного разошелся, чуть вышел из себя, простите. Но объективность мне
не свойственна, к тому же  сегодня хуевая погода, моросит мелкий дождь, серо
и скушно в Нью-Йорке  -- пустые уикэндные дни, мне некуда идти,  может  быть
поэтому я  и соскочил со своего  обычного  настроения  и стал вас уж слишком
обзывать. Извиняюсь. Живите пока, и молите Бога, чтобы я как можно дольше не
овладел правильным английским языком.
Отель  "Винслоу" -- это мрачное,  черное  16-этажное здание,  наверное,
самое черное  на Мэдисон-авеню. Надпись сверху вниз  по всему  фасаду гласит
"ВИНСЛ У" -- выпала  буква "О". Когда? Может быть, 50 лет назад. Я поселился
в  отеле  случайно,  в  марте, после  моей трагедии,  меня оставила моя жена
Елена. Измученный шатаниями по Нью-Йорку, со стоптанными и разбитыми в кровь
ногами,  ночуя каждый раз  на  новом месте, порой  на улице, я был, наконец,
подобран бывшим диссидентом  и бывшим  конюхом московского ипподрома,  самым
первым стипендиатом Вэлфэровской премии (он гордится,  что первым из русских
освоил  Вэлфэр)  --   толстым,  неопрятным  и  сопящим   Алешкой  Шнеерзоном
"Спасителем"  отведен  в Вэлфэр-центр  на 31  улице  за  руку и в один  день
экстренно  получил  пособие,  которое хотя и  опустило  меня  на дно  жизни,
сделало бесправным и презираемым, но  я  ебал  ваши права, зато мне не нужно
добывать себе  на  хлеб и комнатенку, и я могу спокойно  писать  свои стихи,
которые ни здесь, в вашей Америке, ни там в СССР на хуй не нужны.
Так как же все-таки я попал в "Винслоу"?
Друг Шнеерзона --  Эдик Брутт жил в "Винслоу", там же,  через три двери
от него стал жить  и я. 16-ый  этаж  весь состоит  из клеток, как  впрочем и
многие другие  этажи. Когда я, знакомясь, называю место где я живу,  на меня
смотрят с уважением. Мало кто знает, что в таком месте еще сохранился старый
грязный отелишко,  населенный  бедными  стариками  и старушками и  одинокими
евреями из России, где едва ли в половине номеров есть душ и туалет.
Несчастье и неудача незримо витают над нашим отелем. За то время, как я
живу в  отеле,  две пожилые  женщины  выбросились из  окна,  одна  из них --
француженка, как  мне говорили, с еще  сохранявшим следы красоты лицом,  все
безутешно расхаживала по коридору -- она  выбросилась  со своего 14-го этажа
во  двор, в  колодец. Кроме этих двух  жертв,  совсем  недавно  Бог  прибрал