я должен тебе деньги!".
Зеленский окончил  в Москве институт международных отношений. Папа  его
был какой-то шишкой в журнале  "Крокодил". Приехав  в  Америку, Саша вначале
работал  экономистом по морским перевозкам, это его  профессия, и так как он
знает  английский  язык,  то его взяли  по  специальности.  Он  там довольно
прилично  зарабатывал,  но  его  безумие,  естественно,  в  нем шевелилось и
требовало жертв,  воплощения. Саша  решил, что он  великий фотограф,  хотя в
СССР он никогда не снимал. Думаю, фотографию тощий и похожий на помесь  двух
русских  писателей  -- Белинского с Гоголем, Саша  выбрал потому, что с этой
"модной" профессией, по его мнению, легче  всего  заработать деньги. Если бы
он решил, что он фотограф  и при этом  снимал, трудился, пытался, искал, все
было бы ничего, и это называлось бы просто "фанатизм". Но дело серьезнее, он
ничего не снимает, ничего не умеет и развивает бешеную деятельность по займу
все новых и новых сумм. Новые займы наползают на старые... Это единственное,
что он умеет делать. Как ему удается?  Не знаю. Может, он надевает тюбетейку
и идет в синагогу. Так делают многие...
Сколько у него долгов? Не знаю. Может быть, 20 тысяч. Он  звонит людям,
которых он один  раз в  жизни видел и просит денег, и очень обижается, когда
ему отказывают.  За  свою  студию  он  не платил  уже  громадное  количество
времени, как его до сих пор не  выгнали, я не  знаю. Он перебивается с хлеба
на  воду,  худ  как  скелет, но работать  почему-то не  идет. Одно  время он
работал  официантом  в Биф-Бюргере на 43-й улице, но по прошествии короткого
времени его выгнали.
У него тоненький голосок,  стоптанные башмаки  и дырявые джинсы. Раньше
он еще имел хуевую привычку вместе  с Жигулиным, тоже мальчишкой-фотографом,
живущим этажом ниже,  ругать вслух для собственного успокоения прославленных
фотографов. "Хиро? --  Говно. Аведон -- старый халтурщик..." Мелькали имена.
Зеленский  и Жигулин  знали, как  надо делать шедевры,  но  почему-то  их не
делали. Сейчас они чуть поутихли.
В  настоящее  время Сашенька  Зеленский  ждет свою  мамочку из  Москвы,
которую  он  крепко  любит.  Бывшее  у  него  некоторое  время  назад  дикое
состояние,  когда  Жигулин говорил  мне  о  нем:  "Помяни  мое  слово --  он
обязательно  повесится"  --  он тогда  никого  не  пускал  к себе,  и  сидел
запершись в  вечном полумраке своей ободранной  студии (единственное,  что в
нем было от фотографа -- студия) -- прошло. Скоро приедет  мамочка, и усатый