узкая, как трамвай, ленина комната,  все стены  ее были оклеены  в несколько
слоев  большими и  малыми  великими людьми нашего  мира. Там были Освальд  и
Кеннеди,  Мао и Никсон, Че Гевара и  Гитлер...  Более безумной комнаты  я не
видел. Только  потолок был  свободен  от великих людей. Одни  великие головы
наклеивались на другие, слой бумаги был толщиной в палец.
Теперь  Леня,  после  пребывания  в  различных штатах Америки,  и,  как
говорят злые языки,  в нескольких штатных психбольницах, живет в Нью-Йорке и
получает Вэлфэр.  Использует он  свое пособие своеобразно. Всю сумму,  около
250 долларов,  он откладывает. Он собирается  в будущем  путешествовать,  а,
может, поступит в американскую армию. Ночует он  у друзей, а  питается... из
мусорных  корзин  на  улице  он вынимает  то  кусок пиццы,  то  еще какую-то
пакость. При  этом он  неизменно произносит одну и ту  же фразу: "Курочка по
зернышку клюет".
С  этим  сумасшедшим  Леней, который интеллигентный все-таки  юноша,  и
Ницше в свое время  почитывал, и какие-то  буддийские притчи  о  трех слонах
писал, мы  в некотором роде родственники.  Племянница моей второй жены  Анны
Рубинштейн была  его  первой  женщиной.  Блудливая  Стелла,  у  которой,  по
выражению одного моего давнего знакомого,  "по пачке  хуев в каждом  глазу",
выебла длинного шизоидного Леню. Мой родственничек пожил уже и в Израиле, до
Америки.
Леня  всегда у кого-нибудь сидит и что-то  жует, порой заходит  он  и к
моему соседу Эдику Брутту.
--  Что, еб  твою  мать,  -- говорю  я ему, --  опять  сплетни какие-то
принес,  все  шляешься,  пиздюк!  Здоровый  лоб,  сидел  бы  дома, писал  бы
что-нибудь, работал, -- говорю я.
--  Какой ты  грубый  стал,  Лимонов, -- говорит бородатый и  гололобый
Леня,  одетый в рваные джинсы. Он меня немного боится. Даже форма его головы
и сутулость высокой фигуры свидетельствуют, что  он сумасшедший от рождения.
Я  не вижу в этом  особого греха или несчастья, я  только весело констатирую
факт.
Совсем другая  форма безумия  поселилась  в  Сашеньке  Зеленском.  Этот
тихоня с усами известен  среди нас тем, что у него  гигантская для эмигранта
сумма долгов.  Он нигде  не работает, никаких пособий  не получает  и  живет
исключительно в долг. На стене его студии, которую он снимает не где-нибудь,
а на 58-й улице, за 300 долларов в месяц, красуется гордая надпись: "Мир  --