я, наблюдая ее спину. Но это произошло уже после того, как я ее выебал.
4 июля случилось через неделю после похода в "Вилледж Войс". Я приезжал
к  ней  почти  всякий  вечер и  переводил  ей устно  Б***,  а  она сразу  же
переводила  его  на  английский.  От  приема  каких-то  противо-депрессивных
лекарств она все время хотела спать, и порой отключалась.
В первый же вечер совместной работы  у нас началось сближение. Началось
с  сидения вместе на диване,  потом последовали касания, потом поглаживания,
наконец мы  стали обниматься. Она любила  обсуждать, какие у нас с ней будут
отношения, нужно нам или не нужно спать вместе.
-- Я думаю,  нам лучше остаться друзьями -- говорила она, высвобождаясь
из меня.
--  Слушай, сказал  я  ей, пусть происходит  то, что происходит, что ты
рассуждаешь, не нужно усложнять -- сказал я.
Она родилась  5 июля,  кажется, может,  3  июля. Четвертого она  решила
устроить парти.
-- Я давно не приглашала людей к себе, но у меня нет денег, я бедная, я
должна сказать им, чтобы  они привезли с собой выпить, я  не  могу им купить
вино и водку. Один из моих друзей принесет мясо на шашлык.
Третьего  июля   мы  пошли  с  ней   в  магазины.  Она  была   в  такой
полузанавеске,  полусарафане, в каких всегда  ходят за покупками недалеко от
дома американские женщины.  Был  очень  солнечный жаркий день, мы покупали в
винном  магазине вино, а  я купил бутылку водки, и продавец из-за моей белой
одежды  принял  меня  за  русского матроса  с  одного  из парусных кораблей,
которые пришли на празднование  двухсотлетия Америки в  Нью-Йорк и стояли на
Хадсон-ривер.  Потом  ей  выбирали  фрукты,  выбирал  много  лет  ее знающий
латиноамериканец,  и  она дружески  с  ним  переругивалась,  что-то  на тему
курения.  Не то они  вместе бросили курить, или он не  выдержал и стал опять
курить, или она, что-то в этом духе.
Мне стало вдруг приятно  от этого  района, от струящегося мимо залитого
солнцем Бродвея, магазин овощей был именно на Бродвее, от микромира  годами,
десятилетиями  знающих друг  друга продавцов и  покупателей.  И  я  немножко
позавидовал  ей --  Розанне. Потом мы тащились обратно,  и с ней здоровались
соседи, и  мне было приятно,  что я такой здоровый, загорелый, в распахнутой
рубашке с серебряньм с облупленной синей эмалью крестом на груди, с зелеными
светлыми глазами. И я был внутренне благодарен ей за  то, что она ввела меня