Джонни в эту ночь  бросал меня порой надолго, и у меня не раз возникало
подозрение, что он хочет от меня  отвязаться. Где-то часа уже  в четыре ночи
он  втиснулся  в группу  черной  молодежи на  42-й улице,  между Бродвеем  и
восьмой и старался что-то у них выпросить. Его кое-кто гнал.
Я же сидел  у стены на корточках и наблюдал  за  молодежью и за Джонни.
Мне было грустно. И эти  не принимали меня в игру.  Я отдал бы в  тот момент
все, чтобы иметь черную кожу и стоять среди них своим.
Я   вспомнил  свой   провинциальный  Харьков,  хулиганов-друзей,  наших
разбитных  и  разряженных  девочек,  конечно   не  так  разряженных,  не  те
возможности,  но  тоже вызывающих, молодых и  вульгарных, как эти черненькие
милые девицы. Там, в своем городе, я  был на месте. Все знали Эда. Знали, на
что он способен. Знали, что я торгую по дешевке ворованными контрамарками --
так  назывались билетики для входа на  танцплощадку, где играл  оркестр, что
делю   выручку  с  немкой-билетершей,  неплохой   был  бизнес.  За  вечер  я
зарабатывал  треть  или половину  месячной  зарплаты  хорошего  рабочего  --
танцплощадка была  большая. Все знали, что я не  прочь украсть где что плохо
лежит, и магазин возле проходной завода "Серп и Молот" ограбил я.
Народ знал мою девицу Светку,  мне тотчас в тот же вечер доносили, если
видели ее на  другой танцплощадке  с  другим парнем, и тогда я шел,  оставив
торговать вместо  себя  какого-то парня, к гастроному, покупал с  другом  по
бутылке красного крепкого, выпивал его, прямо на улице, порой проделывал эту
операцию два-три раза, после, распродав все контрамарки, шел к дому Светки и
ждал ее. Я сидел  во  дворе, разговаривал с татарскими братьями -- боксерами
Епкиными и ждал Светку. Когда она  появлялась, я бил ее, бил того, кто шел с
ней, братья Епкины, любившие и Светку и меня, вмешивались, стоял шум и крик,
потом мы  мирились и шли  к Светке. Мать ее была  проститутка и любительница
литературы. Она очень ценила мой, семнадцатилетнего парня дневник, который я
по просьбе Светки давал ей читать. Наш роман она поощряла, а  мне предрекала
будущее литератора. К сожалению, она оказалась права.
Светка  была  очень милая девочка, красивая, но подлая.  Любила  модные
тогда крахмальные нижние юбки и пышные платья. Жила она в квартире 14 и было
ей  14  лет.  С  мужчинами  она жила  с 12 лет, изнасиловал  ее  как-то друг
покойного тогда  уже  отца-алкоголика.  Светка  этим обстоятельством, как ни
странно,  гордилась, была  она натурой  романтической. Кроме высокого роста,
маленького кукольного личика, длинных ног и почти полного отсутствия грудей,