я.  Две страницы.  Чтобы послать  их Джаксону, Кэри и Биму. Вдруг помогут  с
искусством. Впрочем, мы нужны были этим демагогам, пока были  там. Здесь нам
сунули  по  Вэлфэру,  чтоб  не  пиздели, и  хорош.  Гуляй, Вася, наслаждайся
свободой.
Хладнокровные американцы,  умные  бля  люди,  советуют  таким, как  мы,
переменить  профессию.  Непонятно  одно,  почему они  сами не  меняют  своих
профессий. Бизнесмен, потеряв полсостояния, бросается с  45-го  этажа своего
оффиса, но не идет  работать  гардом. Сломаться я и в СССР мог, на  хуя сюда
было ехать.  Все, чего от меня хотела советская власть -- чтоб  я  переменил
профессию.
Мы  тоже  хороши,  --  продолжаю  я  думать,  --  самая  легкомысленная
эмиграция. Обычно только страх голода, смерти, заставляет людей  сниматься с
места, покидать родину, зная,  что они не смогут вернуться обратно, возможно
никогда. Югослав, уехавший на заработки в Америку, может вернуться к себе  в
страну,  мы --  нет. Мне никогда  не видеть больше  своих  отца  и  мать, я,
Эдичка, твердо и спокойно это знаю.
Восстановили  нас  против  советского  мира наши  же  заводилы, господа
Сахаров, Солженицын  и иже с ними, которые  в глаза не видели Западный  мир.
Ими  двигала  наряду  с  конкретными  причинами --  интеллигенция  требовала
участия в управлении страной, своей  доли требовала -- руководила ими  еще и
гордыня,  желание объявить себя. Как  всегда в  России, мера не соблюдалась.
Возможно, они честно обманулись -- Сахаровы и Солженицыны, но они обманули и
нас.  Как-никак   "властителями  дум"  были.  Столь  мощным   было  движение
интеллигенции против своей  страны  и ее порядков,  что и сильные не  смогли
противиться, и их потащило. Ну мы и хуйнули  все в Западный  мир, как только
представилась возможность. Хуйнули сюда, а  увидев, что за жизнь тут, многие
хуйнули бы обратно, если не  все, да нельзя. Недобрые люди сидят в советском
правительстве...
Умные очень бля  американцы  советуют таким  людям,  как мы  с Алешкой,
переменить профессию. А  куда мне девать все мои мысли, чувства,  десять лет
жизни, книги стихов, куда самого себя, рафинированного Эдичку деть. Замкнуть
в оболочку басбоя. Пробовал. Хуйня. Я не  могу уже быть простым человеком. Я
уже навсегда испорчен. Меня уже могила исправит.
У американской безопасности в свое время еще будет с  нами хлопот. Ведь
не все  же сломаются. Через пару  лет ищите  русских  среди  террористов  во