Эдуард Лимонов. Это я - Эдичка

1. ОТЕЛЬ "ВИНСЛОУ" И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там где ее пересекает
55-я улица, не поленитесь, задерните голову  и взгляните вверх -- на немытые
окна  черного  здания  отеля "Винслоу". Там,  на последнем,  16-ом этаже, на
среднем, одном из трех балконов гостиницы сижу полуголый я. Обычно я ем щи и
одновременно  меня  обжигает  солнце, до которого  я  большой  охотник. Щи с
кислой капустой  моя  обычная пища, я ем их кастрюлю за кастрюлей, изо дня в
день, и кроме щей почти ничего не ем. Ложка, которой я ем щи -- деревянная и
привезена из России. Она разукрашена золотыми, алыми и черными цветами.
Окружающие  оффисы своими  дымчатыми стеклами-стенами  -- тысячью  глаз
клерков, секретарш и менеджеров глазеют на меня. Почти, а иногда вовсе голый
человек,  едящий щи из кастрюли. Они, впрочем, не знают,  что это щи. Видят,
что раз  в два дня человек готовит тут же на балконе в огромной кастрюле, на
электрической плитке что-то варварское, испускающее дым. Когда-то я жрал еще
курицу, но  потом жрать курицу перестал. Преимущества щей такие, их пять: 1.
Стоят очень дешево,  два-три доллара обходится  кастрюля, а кастрюли хватает
на два дня! 2. Не скисают вне холодильника даже в большую жару. 3. Готовятся
быстро -- всего полтора  часа. 4.  Можно и нужно  жрать их холодными. 5. Нет
лучше пищи для лета, потому как кислые.
Я, задыхаясь, жру голый на балконе. Я не стесняюсь этих неизвестных мне
людей в оффисах и их глаз. Иногда я еще вешаю на гвоздь, вбитый в раму окна,
маленький зеленый батарейный транзистор, подаренный мне Алешкой Славковым --
поэтом,  собирающимся  стать  иезуитом.  Увеселяю   принятие  пищи  музыкой.
Предпочитаю  испанскую станцию. Я  не стеснительный. Я часто вожусь  с голой
жопой  и бледным на фоне всего остального тела  членом  в  своей  неглубокой
комнатке, и  мне плевать,  видят они меня или не видят, клерки, секретарши и
менеджеры.  Скорее я  хотел  бы,  чтобы видели.  Они,  наверное, ко мне  уже
привыкли  и,  может  быть, скучают в  те дни, когда  я  не выползаю на  свой
балкон. Я думаю, они называют меня -- "этот крейзи напротив".
Комнатка моя имеет 4 шага в  длину  и 3 в ширину.  На стенах, прикрывая
пятна, оставшиеся от прежних жильцов, висят: большой портрет Мао Цзэ Дуна --
предмет  ужаса  для  всех людей, которые  заходят ко  мне;  портрет Патриции
Херст; моя  собственная  фотография на  фоне икон и кирпичной  стены,  а я с