"Как он не боится?"' -- мелькнуло и голове юноши. Алхимик,
сунувший  руку  в  гнездо змеи, не мог уцелеть, однако лицо его
оставалось спокойно. "Ему двести  лет",  --  вспомнил  Сантьяго
слова  англичанина.  Должно  быть,  он  знал, как обращаться со
змеями в пустыне.
Вот он подошел к своей лошади и  обнажил  притороченную  к
седлу  длинную  кривую саблю. Очертил на песке круг и положил в
его центр мгновенно притихшую кобру.
-- Не бойся, -- сказал  он  Сантьяго.  --  Отсюда  она  не
выйдет.  А ты получил доказательство того, что и в пустыне есть
жизнь. Это мне и было нужно.
-- Разве это так важно?
-- Очень важно. Пирамиды окружены пустыней.
Сантьяго не хотелось вновь затевать разговор  о  пирамидах
-- еще  со  вчерашнего  дня  у  него  на  сердце  лежал камень.
Отправиться за сокровищами значило потерять Фатиму.
-- Я сам буду твоим проводником, -- сказал Алхимик.
-- Хорошо бы мне остаться в оазисе, --  ответил  Сантьяго.
-- Я  ведь  уже встретил Фатиму, а она мне дороже всех сокровищ
на свете.
-- Фатима -- дитя пустыни. Ей ли  не  знать,  что  мужчины
уходят,  чтобы  потом вернуться. Она тоже обрела свое сокровище
-- тебя. А теперь надеется, что ты найдешь то, что ищешь.
-- А если я решу остаться?
-- Тогда ты станешь Советником Вождя. У тебя будет столько
золота, что ты сможешь купить много  овец  и  много  верблюдов.
Женишься на Фатиме и первый год будешь жить с нею счастливо. Ты
научишься любить пустыню и будешь узнавать каждую из пятидесяти
тысяч  финиковых пальм. Поймешь, как они растут, доказывая, что
мир постоянно меняется. С  каждым  днем  ты  все  лучше  будешь
разбираться в знаках, ибо нет учителя лучше, чем пустыня.
Но  минет  год,  и  ты вспомнишь о сокровищах. Знаки будут
настойчиво говорить тебе о них, но ты постараешься не  обращать
на  это  внимания,  а  свой  дар  понимания  обратишь только на
процветание оазиса и его обитателей. Вожди отблагодарят тебя за