Я  женщина пустыни и горжусь этим. Я хочу, чтобы и мой муж
был волен, как ветер, гоняющий песок. Я хочу, чтобы  и  он  был
неотделим от облаков, зверей и воды.

Сантьяго   отправился  на  поиски  англичанина.  Он  хотел
рассказать ему о Фатиме, и удивился, увидев, что  тот  поставил
рядом  со  своим  шатром  очаг,  а  на  него  стеклянный сосуд.
Англичанин  совал  в  печь  хворост,   поддерживая   огонь,   и
поглядывал  на  пустыню. В глазах его появился блеск, какого не
было в те дни, когда он не отрывался от книги.
-- Это первая стадия работы, -- объяснил он  Сантьяго.  --
Надо  отделить  нечистую  серу.  Главное -- нельзя бояться, что
ничего не выйдет. Я вот боялся и до  сегодняшнего  дня  не  мог
приняться  за Великое Творение. Еще десять лет назад можно было
сделать то, что я делаю сейчас. Счастье еще, что я ждал  десять
лет, а не двадцать.
И  он  продолжал  совать  в  печь хворост и поглядывать на
пустыню. Сантьяго сидел с ним  рядом  до  тех  пор,  пока  лучи
закатного  солнца  не  окрасили  песок в розоватый цвет. Тут он
испытал нестерпимое желание уйти туда, в пустыню:  пусть-ка  ее
безмолвие попробует ответить на его вопросы.
Он  долго  брел  куда  глаза глядят, оборачиваясь время от
времени на финиковые пальмы, чтобы не терять из виду оазис.  Он
слышал  голос  ветра,  ощущал  под  ногой  камни.  Иногда видел
раковину -- когда-то  в  незапамятные  времена  на  месте  этой
пустыни  было  море.  Потом присел на камень и как зачарованный
устремил взгляд на горизонт. Он не представлял себе любовь  без
обладания,  но Фатима родилась в пустыне, и если что-то и может
научить его этому, то лишь пустыня.

Так сидел он, ни о чем не думая, пока не  ощутил  какое-то
дуновение  над  головой.  Он  вскинул  глаза  к небу и увидел в
вышине двух ястребов.
Сантьяго долго следил за ними, за тем,  какие  прихотливые
узоры  вычерчивают  они  в  небе.  Ястребы, казалось, парят без