отвечал тот.
-- А  мы  предложим  им  чай из хрустальных стаканов. Люди
получат удовольствие и захотят  купить  у  нас  хрусталь.  Люди
больше всего падки на красоту.
Хозяин  довольно долго смотрел на него, ничего не отвечая.
Однако ближе к вечеру, помолившись и закрыв  лавку,  он  уселся
перед  ней на мостовой и предложил Сантьяго покурить наргиле --
причудливую трубку, которая в ходу у арабов.
-- Скажи мне, чего ты добиваешься? -- спросил он у юноши.
-- Вы же знаете: хочу вернуться домой и купить овец. А для
этого мне нужны деньги.
Старик подложил несколько угольков  в  наргиле  и  глубоко
затянулся.
-- Тридцать  лет  я держу эту лавку. Умею отличать хороший
хрусталь от плохого, знаю все тонкости торговли. Я доволен тем,
как идет у меня дело, и расширять его не хочу. Будешь  подавать
покупателям  чай в хрустальных стаканах -- наш оборот вырастет,
придется менять образ жизни.
-- Что ж в этом плохого?
-- А я привык жить, как жил. Пока ты не появился здесь,  я
часто  думал,  что  столько  времени  сиднем  просидел на одном
месте, покуда  мои  друзья  уезжали,  приезжали,  разорялись  и
богатели.  Думал  я  об  этом  с  глубокой  печалью.  Теперь же
понимаю, что лавка моя как раз такого размера, как мне  надо  и
хочется.  Я  не  ищу  перемен,  я  не знаю, как это делается. Я
слишком привык к самому себе.
Юноша не нашелся, что ответить. А старик продолжал:
-- Тебя мне словно Бог послал. А сегодня я понял вот  что:
если   Божье  благословение  не  принять,  оно  превращается  в
проклятье. Я  ничего  больше  от  жизни  не  хочу,  а  ты  меня
заставляешь  открывать  в  ней  неведомые дали. Я гляжу на них,
сознаю свои неслыханные возможности и чувствую себя  хуже,  чем
раньше.  Ибо  теперь я знаю, что могу обрести все, а мне это не
нужно.
"Хорошо еще, что я ничего не рассказал продавцу кукурузы",