вековые деревья и  целые  леса,  пролетать  над  городами,  где
гремела  музыка  и  раздавались непонятные звуки. Он-то считал,
что все на свете превзошел,  и  вот  находится  малый,  который
заявляет, что он, ветер, способен еще и не на такое.
-- Это  называется "любовь", -- сказал Сантьяго, видя, что
ветер уже готов исполнить его  просьбу.  --  Когда  любишь,  то
способен  стать  кем  угодно. Когда любишь, совершенно не нужно
понимать, что происходит, ибо все происходит  внутри  нас,  так
что  человек  вполне  способен обернуться ветром. Конечно, если
ветер ему окажет содействие.
Ветер был горд, а потому слова Сантьяго раздосадовали его.
Он стал дуть сильней, вздымая пески пустыни. Но в конце  концов
пришлось  признать,  что  хоть  он  и  прошел весь свет, однако
превращать человека в ветер не умеет. Да и любви не знает.
-- Мне не раз приходилось видеть, как люди говорят о любви
и при этом глядят на небо, -- сказал ветер, взбешенный тем, что
пришлось  признать  свое  бессилие.  --  Может,  и  тебе  стоит
обратиться к небесам, а?
-- Это  мысль,  --  согласился  Сантьяго. -- Только ты мне
помоги: подними-ка пыль, чтобы я мог взглянуть на солнце  и  не
ослепнуть.
Ветер  задул  еще  сильней,  все  небо  заволокло песчаной
пылью, и солнце превратилось в золотистый диск.

Те, кто наблюдал  за  этим  из  лагеря,  почти  ничего  не
различали.  Люди  пустыни  уже  знали  повадки  этого  ветра  и
называли его "самум". Он был для них  страшнее,  чем  шторм  на
море,  --  впрочем,  они  отродясь  в  море  не бывали. Заржали
лошади, заскрипел песок на оружии.
Один из военачальников повернулся к вождю:
-- Не довольно ли?
Они уже не  видели  Сантьяго.  Лица  были  закрыты  белыми
платками до самых глаз, и в глазах этих застыл испуг.
-- Пора прекратить это, -- сказал другой военачальник.
-- Пусть Аллах явит все свое могущество, -- ответил вождь.