-- И  люди  эти,  когда приглядятся к нашим полям, к нашим
женщинам, говорят, что хотели бы остаться  здесь  навсегда,  --
продолжал отец.
-- А  я  хочу  повидать другие земли, посмотреть на других
женщин. Ведь эти люди никогда не остаются у нас.
-- Для путешествий нужны большие деньги. А из нашего брата
на одном месте не сидят только пастухи.
-- Что ж, тогда я пойду в пастухи, -- сказал Сантьяго.
Отец ничего не ответил, а наутро дал ему кошелек  с  тремя
старинными золотыми:
-- В  поле  однажды нашел. Считай, с неба упали. Купи себе
отару овец и ступай бродить по свету, пока не поймешь, что  наш
замок самый главный, а краше наших женщин нет нигде.
И когда он благословлял сына, тот по глазам его понял, что
отцу,   несмотря   на   годы,   самому  хочется  отправиться  в
странствие, -- хочется, как ни старался он заглушить эту  тягу,
утешаясь  благами  оседлой  жизни:  едой,  питьем  и крышей над
головой.

Небо на горизонте уже наливалось багрянцем, а потом взошло
солнце. Сантьяго вспомнил разговор с отцом и  развеселился:  он
уже  повидал  множество замков и множество красавиц, ни одна из
них, впрочем, не могла сравниться с той,  которую  он  встретит
через  два дня. У него имеются -- куртка, книга, которую всегда
можно обменять на другую, отара овец. Однако самое  главное  --
то,  что исполняется самая его заветная мечта: он путешествует.
А когда ему наскучат поля Андалусии, всегда можно продать  овец
и  стать моряком. К тому времени, когда ему надоест плавать, он
узнает  другие  города,  других  женщин,  другие  способы  быть
счастливым.
"Я  не  знаю,  как  ищут Бога в семинарии", -- подумал он,
глядя  на  восходящее   светило.   Сантьяго   всегда   старался
отыскивать  новый  путь.  И  в  этой  церкви ему еще ни разу не
случалось ночевать, хотя в здешних краях бывал  он  часто.  Мир
огромен  и  неисчерпаем:  пусть  овцы  ведут его -- обязательно