людишек  отважился  бы, как  она,  бросить вызов  смерти?  Как у них хватает
наглости ее учить, если сами они упрятаны в  психушку? Да теперь  она скорей
умрет,  чем  обратится  к кому-нибудь за помощью, пусть даже  на самом  деле
ждать смерти еще почти неделю.
Один день уже сброшен со счета. Остались каких-нибудь четыре-пять.
Она брела по тропинке, трезвея от холода, чувствуя, как он пробирает до
костей,  и понемногу  успокаивается  в жилах  кровь, уже  не  так  колотится
сердце.
Какой  позор:  я в Виллете.  часы  мои  буквально сочтены, а  я  придаю
значение  словам  каких-то идиотов, которых вижу впервые  и вскоре  не увижу
никогда. Однако я на них реагирую, я теряю самообладание, во мне просыпается
желание  и  самой нападать, бороться, защищаться. На такую  ерунду - тратить
драгоценное время!
Так  стоит ли  тратить силы  на  борьбу  за  свое место в  этой  чужой,
враждебной среде,  где тебя вынуждают сопротивляться, если ты не хочешь жить
по чужим правилам?
Невероятно. Я ведь  никогда такой не была. Я  никогда не растрачивалась
на глупости.
Внезапно она остановилась  посреди  морозного сада. Не  потому  ли, что
пустяками ей до сих пор  казалось все, в конце концов ей и пришлось пожинать
плоды  того, к чему приводит жизнь, полная пустяков. В юности  ей  казалось,
что  делать  выбор  слишком  рано. Теперь, став старше,  она  убедилась, что
изменить что-либо слишком поздно.
И на  что же, если подумать, уходили до сих пор ее силы? Она старалась,
чтобы все в жизни  шло привычным образом.  Она  пожертвовала  многими своими
желаниями  ради  того, чтобы  родители продолжали  любить  ее, как любили  в
детстве,  хотя и знала, что подлинная любовь  меняется  со временем, растет,
открывая  новые способы самовыражения.  Однажды, услышав,  как  мать, плача,
говорила ей, что ее браку пришел конец, Вероника отправилась на поиски отца,
рыдала,  угрожала,  и  наконец вымолила у него обещание, что он  никогда  не
уйдет из дома, даже не представляя себе,  какую непомерную цену ее родителям
придется за это заплатить.
Решив найти себе работу,  она отвергла заманчивое предложение компании,
обосновавшейся  в Люблине  сразу после объявления Словенией независимости, и
устроилась  в  публичную  библиотеку,  где оклад  пусть  и  небольшой,  зато