- Иди сюда.
Я приблизилась.
- Мне надо рассказать тебе то, чего ты еще не знаешь.
Эти  слова встревожили  меня,  но  взгляд  его  оставался покоен,  и  я
успокоилась тоже.
-  Каждый человек, сколько ни  есть их на Земле, наделен даром, - начал
он. - У одних он проявляется  сам собой, другим надо приложить усилия, чтобы
отыскать и выявить его. Я, например, трудился все те четыре года, что провел
в семинарии.
Теперь, если вспомнить словечко, которое употребил он в тот день, когда
старик-сторож хотел преградить нам путь в часовню, мне следовало "подыграть"
ему.
Надо было сделать вид, что я ничего не знаю.
"Ничего страшного", - подумала  я, а вслух, желая выиграть время, чтобы
получше сыграть свою роль, сказала:
- И что же ты делал в семинарии?
- В общем, это неважно, - ответил он.  - Важно,  что я  сумел развить и
укрепить свой дар. Когда Господь того хочет, я способен исцелять недуги.
- Но это  же замечательно!  - воскликнула я, притворяясь  удивленной. -
Нам не надо будет тратить деньги на врачей.
Однако  он  не  улыбнулся моей  шутке.  И  я почувствовала  себя  дурой
набитой.
- Я развил мои дарования благодаря харизматическим ритуалам, которые ты
видела. В ответ  на мою молитву Святой Дух нисходил ко  мне и осенял меня, я
лечил  больных  наложением   рук  и  исцелял   их.  Вскоре  молва   об  этом
распространилась  по всей округе, и с утра у монастыря выстраивалась длинная
вереница  страждущих,  недужных, увечных, которые  ждали от меня  помощи.  В
каждой гноящейся и зловонной ране виделись мне язвы Иисуса.
- Я горжусь тобой, - прошептала я.
- Многие в монастыре были против этого, но отец-настоятель оказывал мне
неизменную поддержку.
- Мы продолжим это. Вместе пойдем по свету. Я буду промывать раны, ты -
благословлять их, а Господь - являть Свои чудеса.
Он  отвел  от  меня  взгляд, устремил  его на озеро.  Как в ту  ночь  в
Сент-Савене,  когда  мы  пили с  ним вино  у колодца, я ощутила  рядом некое