В этот поцелуй вплавились все радостные мгновения моей жизни.
Он стянул с меня одежду и проник в меня - с силой, со страхом, с
желанием. Я почувствовала боль, но она не имела значения. Не имело значения
и острое наслаждение, испытанное мной в этот миг. Я обхватила его голову, я
слушала его стоны и благодарила Бога за то, что он - со мной и во мне, за
то, что заставил меня ощущать все как в первый раз.
Мы любили друг друга всю ночь - и явь любви перемешивалась с грезами и
снами. Я ощущала его присутствие внутри себя и изо всех сил прижимала его к
себе, чтобы удостовериться - все происходит на самом деле, чтобы не дать ему
внезапно уйти, как уходили странствующие рыцари, жившие в незапамятные
времена в этом замке, ныне превращенном в отель. Молчаливые каменные стены и
своды хранили память о девицах, обреченных ждать и проливать слезы и
проводить нескончаемые дни у окошка, вглядываясь в горизонт, ища в нем
знака, предвестия, надежды.
Нет, я никогда не пройду через это, - поклялась я себе. Я никогда не
потеряю его. Он неизменно и вечно пребудет со мной - ибо, вглядываясь в
распятие за алтарем, я внимала Святому Духу, и на всех языках и наречиях Он
говорил мне, что я не совершаю греха.
Я стану его спутницей, его товарищем, мы вместе покорим заново
созданный мир. Мы понесем слово истины о Великой Матери, мы будем сражаться
рядом с архангелом Михаилом, мы вместе испытаем восторги и муки, сужденные
первопроходцам. Мне сказали об этом языки - и я, во всеоружии возрожденной
веры, знала, что они говорят правду.
Я проснулась от прикосновения его рук, легших на мои груди. Уже совсем
светло было за окном, и звонили колокола ближней церкви.
Он поцеловал меня. Его руки вновь скользнули вдоль моего тела.
- Нам пора, - сказал он. - Сегодня кончаются праздники, дороги будут
забиты машинами.
- Я не хочу в Сарагосу, - ответила я. - Я хочу быть там, где будешь ты.
Скоро откроются банки, я сниму деньги со счета, куплю себе кое-что из
одежды.
- Ты же говорила, что денег у тебя мало.
