Я выпила еще.
Парадор. Еще одна ночь рядом с ним.
Таинственным образом восстановившаяся девственность.
- Забавно слышать, как семинарист рассуждает об изысканности, - сказала
я, пытаясь отделаться от своих мыслей.
- Отчего же? В семинарии-то я и понял, что чем ближе мы благодаря нашей
вере подходим  к Богу, тем проще Он  становится. А чем проще  Он становится,
тем сильнее Его присутствие.
Его рука скользила по столешнице.
-  Христос учился своему предназначению, пиля и строгая  дерево,  делая
шкафы,  кровати,  стулья.  Он  пришел к нам как плотник, чтобы показать:  не
важно, что  мы  делаем, -  все что угодно  может  привести нас  к постижению
Божьей любви.
Он вдруг остановился:
- Не хочу говорить об этом. Хочу говорить о другой любви.
Его руки прикоснулись к моему лицу.
Вино облегчало многое для него. И для меня.
- Почему ты замолчал? Почему  не хочешь  говорить о Боге,  о  Пречистой
Деве, о духовном мире?
-  Я хочу  говорить о другой любви, - повторил он. - О любви мужчины  и
женщины. В этой любви тоже случаются чудеса.
Я сжала  его руки. Может быть, ему открыты великие  тайны Богини - но о
любви он знает столько же, сколько и я. Хоть и объездил весь свет.
И ему придется уплатить предложенную цену -  сделать первый шаг. Потому
что женщина платит дороже - она отдает себя.
Довольно  долго мы сидели так,  взявшись за руки. Я видела в его глазах
отблеск древних страхов - они присущи истинной любви  как испытания, которые
должны быть пройдены.  Я видела в его глазах,  что  он помнит и  о том,  как
прошлой  ночью я не  отдалась  ему, и  о нашей  долгой  разлуке, и  о годах,
проведенных в монастыре, посвященных поискам мира,  где ничего  подобного не
происходит.
Я  видела в  его глазах,  что тысячи раз он представлял себе,  как  это
будет, воображая себе все, что  будет  окружать  нас, все,  вплоть  до  моей
прически,  до цвета  моей одежды. Я хотела сказать ему "да", сказать  "добро
пожаловать",  сказать,  что  сердце мое победило  в  этом сражении. Я хотела