Я остановилась перед домом,  не зная,  что делать.  Все тонуло в густом
тумане, и  мне казалось:  я  во  сне,  где  бродящие  в  каком-то  пепельном
пространстве странные фигуры влекут меня в еще более странные места.
Мои пальцы нервно ощупывали ключ.
Когда все вокруг затянуто такой пеленой, горы из окна не  разглядишь. В
доме, должно быть, темно -  солнца-то нет, и шторы задернуты. В доме, должно
быть, печально - ведь его нет рядом.
Взглянула на часы. Девять.
Надо заняться чем-нибудь,  что  могло бы скрасить мне ожидание. А ждать
придется долго.
Ждать. Это был  первый урок, преподанный мне любовью. День еле тянется,
мы  строим тысячи планов, ведем  тысячи воображаемых  разговоров, даем  себе
обещания в таких-то  и таких-то обстоятельствах вести себя совсем по-другому
-  а  сами  места  себе  не находим, ждем не  дождемся, когда же придет  наш
возлюбленный.
А придет - не  знаем,  что сказать.  Многочасовое  ожидание переходит в
напряжение,  напряжение  сменяется страхом,  а  страх  заставляет  стыдиться
нежности.
"Не .знаю,  должна  ли  я войти".  Мне припомнился вчерашний разговор -
этот дом был символом мечты и ее воплощением.
Но ведь нельзя же целы день торчать у крыльца.
Набравшись храбрости, я вытащила из кармана ключ, подошла к дверям.
- Пилар! - донесся из тумана голос с сильным французским акцентом.
Я скорее удивилась, чем испугалась. Это мог быть хозяин нашей  квартиры
- но я вроде бы не говорила ему, как меня зовут.
- Пилар! - голос приблизился.
Я  оглядела площадь, затянутую  туманной пеленой,  и увидела -  на меня
быстро надвигается  чей-то силуэт. Кошмарный сон, в котором плавали странные
фигуры, обернулся явью.
- Подожди. Мне надо поговорить с тобой. Силуэт приблизился, и я поняла,
что передо  мной  стоит священник  -  именно так изображают  на  карикатурах
сельских кюре: низенький, толстенький, с  зачесанной  поперек лысого  темени
прядью седых волос.
- Здравствуй, - с широкой улыбкой он протянул мне руку.
Я молча кивнула.