научил меня всему, что мне надлежит знать. И вскоре понял, что одновременно
с моим звучит и другой, мудрый голос, произнося за меня слова.
- Со мной такое тоже бывало, - перебила я его.
Он выжидательно замолчал, но я больше ничего не сумела сказать.
- Говори же, я слушаю.
Но слова у меня не шли с языка. Он говорил о таких прекрасных вещах, я
не смогла бы подобрать столь же выразительных слов.
- Другая все время пытается вернуться, - сказал он, словно отгадав мои
мысли. - Другая боится ненароком брякнуть глупость.
- Да, - ответила я, изо всех сил стараясь одолеть страх. - Иногда
случается, что я говорю с кем-нибудь с жаром и увлечением и вдруг в какой-то
момент начинаю произносить такое, о чем никогда раньше не задумывалась. Мне
кажется, будто я всего лишь передаю мысли того, кто несравненно умнее меня и
гораздо лучше разбирается в жизни. Но это бывает редко. Обычно предпочитаю
помалкивать и слушать. И верю, что узнаю что-то новое, хотя в конце концов
все забываю.
- Нет ничего более непостижимого для человека, чем он сам. Если будем
мы иметь веру с горчичное зерно, то сдвинем эту гору. Вот это я усвоил. И
сегодня я удивляюсь, с уважением слушая свои собственные слова. Апостолы
были неграмотными, невежественными рыбаками. Но они принимали огонь,
сходящий с небес. Они не стыдились своего невежества - у них была вера в
Святого Духа. Этот дар принадлежит лишь тому, кто захочет принять его.
Достаточно лишь поверить, принять и не бояться совершить ошибку.
Дева с улыбкой стояла передо мной. Вот уж у кого были все основания
плакать - а она улыбалась.
- Продолжай, - сказала я.
- Я уже все сказал. Надо принять дар. И тогда он проявится, обретет
свое выражение.
- Эта штука так не работает.
- Разве ты не понимаешь меня?
- Понимаю. Но я - такая же, как и все прочие люди: я боюсь. Тем, о чем
ты говоришь, можешь воспользоваться ты, твой сосед, но не я.
- Все изменится, когда ты поймешь, что мы подобны вот этому младенцу
перед нами, что глядит на нас.
- Но к этому времени все мы осознаем, что подходим слишком близко к
