- Постойте! - повторил этот человек. - Одну минутку! Ради бога!
В  страхе я  хотела  кинуться прочь,  взмолилась, чтобы  каким-то чудом
рядом  с  нами  взвизгнули  тормоза  патрульной   машины.  Бессознательно  я
вцепилась в него, но он отвел мои руки.
- Умоляю вас,  -  проговорил  незнакомец.  -  Я  узнал, что  вы  здесь.
Помогите мне, ради бога! Речь идет о моем сыне!
Он заплакал и упал на колени, повторяя:
- Умоляю вас! Умоляю!
Мой друг глубоко вздохнул, опустил  голову, закрыл глаза. В наступившей
тишине слышно  было, как стучат дождевые  капли  да рыдает человек, стоявший
посреди мостовой на коленях.
- Иди  в отель, Пилар, - произнес наконец мой друг. -  Ложись спать.  Я
вернусь только под утро.



Любовь -  это сплошные ловушки и  капканы. Когда она хочет дать знать о
себе, то показывает  лишь  свой  свет,  а  порождаемые им тени - скрывает  и
прячет.
- Погляди вокруг, - сказал он. - Давай припадем к земле, послушаем, как
бьется ее сердце.
-  Не сейчас, - отвечала я. - Я  не могу пачкать свой жакет: он у  меня
один.
Мы ехали по холмам, поросшим оливами. После вчерашнего  дождя в Бильбао
солнечное  утро казалось сном. У меня не было темных очков - я вообще ничего
с  собой  не  захватила, потому что собиралась  в тот  же  день  вернуться в
Сарагосу. Спать  мне  пришлось  в одолженной  у  него рубашке, а  в  угловом
магазинчике рядом с  нашим отелем  я купила  себе  майку,  чтобы было во что
переодеться, покуда сохла постиранная - та, в которой я ходила накануне.
- Тебе, наверно,  надоело видеть меня в одном и том же, - шутя  сказала
я, желая, чтобы этот обыденный разговор вернул меня к действительности.
- Я счастлив тем, что ты - здесь.
С той самой минуты, как он вернул мне ладанку, он больше не говорит мне
о  любви,  но  радостен, весел и  ведет себя как восемнадцатилетний  юнец. И
сейчас он, погруженный в сияние погожего утра, идет рядом со мной.