от дней, неотличимо похожих один на другой.
Но  эта  усталость  пройдет.  И  мне сейчас же  захочется  вернуться  в
Сарагосу - в город, в котором живу по  собственной воле,  по  своему выбору.
Меня ждут занятия, меня ждет конкурс. Меня ждет муж, которого еще  предстоит
встретить, а это будет непросто.
Меня  ждет  жизнь   упорядоченная  и  тихая,  с  детьми  и  внуками,  с
гарантированной пенсией, с ежегодными  отпусками. Мне неведомо, какие страхи
томят его, но зато отлично  известны мои собственные. И вполне  хватает тех,
что уже есть, - новых не надо.
Я  бы не  смогла - никогда бы не смогла - влюбиться в  кого-нибудь, как
влюбился он. Слишком  хорошо я его знаю: мы ведь долго прожили рядом: я знаю
все его слабости и страхи. Я не смогу восхищаться им, как другие.
И еще я знаю, что любовь - сродни плотине: если оставить хоть крохотную
дырочку, куда может проникнуть тоненькая струйка воды, то вскоре под напором
ее  рухнут стены, и придет  мгновение,  когда уже  никому  не под силу будет
сдержать силу потока.
Если же рухнут стены, любовь завладеет всем и надо всем возобладает: ей
безразлично, что возможно, а что - нет, ей нет дела до того, по силам ли нам
удержать любимого рядом, любовь - неуправляема.
Нет, я не могу оставить брешь в стене - даже самую маленькую.
- Минутку!
Он  сейчас же замолчал. По влажной мостовой  зазвучали чьи-то поспешные
шаги.
- Пойдем, - сказал он, беря меня за руку.
-  Постойте! Одну минутку! -  кричал прохожий.  - Мне надо поговорить с
вами!
Но он только прибавил шагу.
- Это - не к нам, - сказал он. - Пойдем в отель.
Тем не менее относилось это именно к  нам - больше на улице  никого  не
было. Сердце мое дрогнуло,  я мигом протрезвела. Я вспомнила,  что Бильбао -
столица  страны басков и здесь то и дело  происходят  террористические акты.
Шаги приближались.
- Идем, - сказал он и пошел еще быстрей.
Но было  уже поздно. Между  нами,  как  из-под  земли,  выросла  фигура
мужчины, вымокшего с головы До ног.