его я одна. - Поедем во Францию.
Вино развязало мне язык:
- Только в том случае, если мы выясним одну вещь.
- Что именно?
- То, о чем ты говорил перед лекцией. В кафе.
- О ладанке?
- Нет, - ответила я, глядя  ему прямо в глаза и  изо  всех сил стараясь
выглядеть трезвой. - То, что ты мне сказал тогда.
-  Хорошо,  мы потом поговорим об этом, - сказал  он,  пытаясь  сменить
тему.
Объяснение в любви. Мы не успели тогда поговорить, но теперь я могла бы
убедить его, что дело было именно так и никак иначе.
- Если хочешь, чтобы я с тобой поехала, ты должен меня выслушать.
- Но не здесь же. Здесь мы веселимся.
- Слишком рано уехал ты из Сории, -  не сдавалась я. - Я - единственная
ниточка, которая  связывает тебя с отчизной. Именно она  дает тебе силы идти
вперед.
"И все на этом. И никакой любви в помине нет".
Он слушал меня  молча, не перебивая. Но тут  кто-то окликнул его, желая
узнать его мнение, и наш разговор оборвался.
"Что  ж, по крайней  мере, я все прояснила",  -  сказала я  самой себе.
Такая любовь бывает лишь в сказках.
Потому что в реальной жизни  любовь несбывшуюся мы любовью не  считаем.
Любви удается выжить, только когда  существует надежда  - пусть - далекая, -
что нам удастся покорить того, кого любим.
Все прочее - фантазии.
И, словно прочитав мои мысли, он крикнул мне через стол:
- Выпьем за любовь!
Он тоже немного охмелел. Я решила воспользоваться этой возможностью:
- За  мудрецов,  способных  понять,  что  любовь порой  -  это  детские
глупости.
- Мудрец потому лишь и  мудр, что любит. А дурак  - потому и дурак, что
считает, будто способен постичь любовь, - ответил он.
Сидевшие  за  столом  услышали  его,  и  в  следующую минуту  завязался
оживленный спор  о любви. У каждого была  своя точка зрения,  каждый защищал