Ничего. И неужели я родилась лишь затем, чтобы  провести остаток  жизни
за канцелярским столом, помогая судьям вести процессы?
Должно быть,  подобные мысли  появляются, когда  слишком много выпьешь.
Ведь не сегодня придумано: "Кто не работает, тот не ест".
Это сон. И сейчас он кончится.
Но почему же он  все длится? И впервые я подумала  о том, что стоило бы
уехать  с ним  в горы. В  конце концов, начинаются каникулы -  впереди целая
неделя.
- Ты кто ему? - спросила меня красивая женщина за нашим столом.
- Мы дружили с ним в детстве, - отвечала я.
- Он и в детстве умел это?
- Что "это"?
Застольная беседа становилась все менее оживленной.
- Сама знаешь, - сказала она. - Творить чудеса.
- Он уже  тогда  умел  хорошо говорить, - ответила  я, сама  толком  не
понимая, что говорю.
Все  за столом рассмеялись - и он вместе со всеми, а я так и не поняла,
что  же  их  так  развеселило.  Но  от выпитого  вина я  почувствовала  себя
свободней и не нуждалась в том, чтобы контролировать происходящее.
Я  осмотрелась  по сторонам,  отпустила реплику по какому-то  поводу, о
котором через минуту забыла. И снова стала думать о каникулах.
Мне было  хорошо сидеть здесь, мне  было  интересно. Мои новые знакомые
вперемежку с  обсуждением Серьезных проблем перешучивались и острили,  и мне
казалось,  будто  все, что творится в мире,  прямо касается меня. По крайней
мере  хоть  на  один  вечер  жизнь  представала  передо  мной  не  на экране
телевизора, не на газетных страницах.
Да, мне будет что рассказать, когда вернусь в Сарагосу. А если  я приму
его приглашение, воспоминаний и впечатлений хватит на целый год.
"Он  был  совершенно прав,  что не  обращал внимания на мои рассказы  о
Сории", -  подумала  я  и к  самой себе испытала  жалость:  уж сколько лет в
ларчике моей памяти лежали одни и те же истории.
- Выпей еще, - и седоголовый мужчина наполнил мой стакан.
И я выпила,  подумав о том, как, в  сущности,  мало смогу я  рассказать
своим детям и внукам.
- Я рассчитываю на тебя, - сказал он, понизив голос так,  чтобы слышала