Солнце передвинулось, и его лучи освещали стены  пещеры.  Но теперь эта
красота уже мало что значила.
Бог спрятал преисподнюю посреди рая.
- Ты  не понимаешь,  - заговорил он, и глаза его молили о  том, чтобы я
поняла. - Ты не понимаешь, какой это риск.
- Но ведь тебя он делает счастливым!
- Да. Но это мой риск.
Я попыталась было перебить его, но, не слыша меня, он продолжал:
-  И вот вчера  я  попросил  Пречистую Деву свершить чудо. Я  попросил,
чтобы Она лишила меня моего дара.
Я не поверила своим ушам.
- У меня есть  немного денег, есть опыт, обретенный в моих бесчисленных
странствиях. Купим дом, я найду работу и буду служить Богу, как служил Иосиф
- со всем смирением безымянного. Мне не нужны больше чудеса, чтобы сохранить
мою веру. Мне нужна ты.
Ноги у меня стали ватными, как перед обмороком.
- И вот в ту минуту, когда я обратился к Пречистой с этой молитвой,  во
мне зазвучали  голоса на неведомых языках,  и я  услышал: "Обопрись руками о
землю. Твой дар покинет тебя и вернется в лоно Матери".
- Но ты не сделал этого? - в ужасе спросила я.
-  Сделал. Я сделал то, что велел мне осенивший меня Святой Дух.  Туман
начал  рассеиваться,  и  меж  горных  вершин  вновь   заблистало  солнце.  Я
почувствовал, что Пречистая меня поняла - она ведь тоже сильно любила.
- Но она последовала за своим мужем! И одобрила деяния сына!
- У нас  нет Ее силы, Пилар. Мой  дар перейдет другому - он не пропадет
втуне.
Вчера из бара  я позвонил в Барселону и отменил лекцию. Едем в Сарагосу
- там  у  тебя  много знакомых,  легче  будет начать  оттуда. Я быстро найду
работу.
Думать я была уже не в состоянии.
- Пилар!
Но я уже  шла  по  тоннелю обратно, и  теперь мне уже  не на кого  было
опереться, и  некому было вести меня, и следом за мной шла  тысячная толпа -
обреченные  на смерть больные,  обреченные на страдания семьи, несотворенные
чудеса, не украсившие мир улыбки, горы, которым суждено навсегда остаться на