уже сам должен был обеспечивать себе пропитание, и родители
дали ему денег,  чтобы он  мог открыть маленькую плотницкую
мастерскую.

Нередко Илия  с  почтением взирал на  других пророков,
проходивших по улицам Галаада в  меховых одеждах,  стянутых
кожаными поясами.  Они  говорили,  что  Господь выделил их,
чтобы они вели за собой избранный народ.  Конечно, это была
не  его участь;  он  ни за что на свете не стал бы вызывать
священный  трепет  плясками  или  самобичеванием,   подобно
другим "избранникам",  - он боялся боли. Никогда в жизни не
стал бы  он  ходить по  улицам Галаада,  гордо демонстрируя
рубцы и раны от бичей, - он был слишком робок.
Илия считал себя,  да  и  был,  обычным человеком.  Он
одевался как все остальные и  терзал лишь свою душу -  теми
же страхами и соблазнами,  что и обычные смертные.  По мере
того как  он  все  лучше овладевал своим ремеслом,  ему все
реже слышались голоса;  наконец они  совсем оставили его  -
ведь у взрослых,  людей, занятых делом, на это нет времени.
Его  родители были  довольны сыном,  и  жизнь текла мирно и
безмятежно.
Со  временем беседа  священника с  маленьким мальчиком
превратилась  в  полузабытое  воспоминание.   Илия  не  мог
поверить,   что  Всемогущему  Богу  нужно  разговаривать  с
людьми, чтобы они чтили Его законы. То, что случалось с ним
когда-то  давно,  и  само  его  детство были лишь фантазией
беззаботного мальчишки.  В Галааде, его родном городе, жили
люди,  которых местные жители считали сумасшедшими.  Они не
могли и двух слов связать, и им не дано было отличить Божий
глас от  бреда безумца.  Всю жизнь они проводили на улицах,
предсказывая конец  света  и  кормясь подаянием.  Однако ни
один из священников не считал их "избранниками Божьими".
Со временем Илия пришел к выводу,  что сами священники
никогда не были уверены в  том,  что говорили.  "Избранники
Божьи" появлялись потому,  что страна не знала своего пути,