"да"".
Демон чужестранца был уязвлен  тем, что новоприбывший заметил -  у него
не хватает сил, чтобы заставить своего подопечного замолчать.
"Слова никуда не ведут, - отвечал он. - Пусть поговорят, ибо жизнь сама
займется тем, чтобы действовали они вопреки тому, что говорят".
-  Я не хотел  перебивать тебя,  -  сказал  чужестранец.  - Пожалуйста,
продолжай. Что ты говорила насчет Божьей справедливости?
Шанталь была  довольна, что уже не надо  слушать то,  чего  слушать  не
хочется.
-  Не  знаю,  поймешь ли ты. Но ты,  должно  быть, заметил - Вискос  не
отличается  особой религиозностью, хотя  в нем, как и в каждом городке нашей
округи,  есть  церковь.  Именно поэтому Ахав,  пусть даже обращенный  святым
Савинием, сильно сомневался в том, что священники смогут оказать воздействие
на его первых жителей,  большую  часть которых составляли  разбойники;  Ахав
считал, что святые отцы, твердя о вечных муках за гробом, не сумеют удержать
их от новых  преступлений. Человек,  которому  нечего терять, о вечности  не
думает.
Разумеется,  как только  появился  первый священник,  Ахав почувствовал
опасность.  Чтобы  отвести ее,  он установил  позаимствованный у иудеев день
прощения, но церемонию придумал сам.
Раз  в  год  все  жители Вискоса  запирались у себя дома, готовили  два
свитка и, обратившись лицом к самой высокой горе, поднимали первый свиток  к
небесам. "Вот, Господи, в  чем  согрешил  я перед тобой",  -  говорили они и
читали  перечень совершенных  ими проступков.  Там были  супружеские измены,
плутовство, несправедливости и прочее.  "Я многогрешен, Господи, и молю Тебя
о прощении за то, что нанес Тебе такую тяжкую обиду".
Затем приходил черед  изобретению Ахава.  Жители доставали из  карманов
вторую скрижаль, вздымали ее  к  небесам, повернувшись  всем телом к  той же
самой горе, и говорили: "Вот, Господи, список того, в чем согрешил Ты передо
мной,  -  Ты  заставлял меня  работать больше, чем  нужно;  дочка  заболела,
несмотря на мои молитвы; я  старался жить честно, а меня обокрали; страдания
были превыше сил человеческих".
Завершив чтение второго свитка, они завершали церемонию такими словами:
"Я был несправедлив  к Тебе,  Ты был несправедлив ко мне.  Но  сегодня  день
прощения, и, если Ты позабудешь мои грехи,  как я  - Твои, мы сможем еще год