за другим потянулись к выходу. Шанталь и чужестранец остались вдвоем.
Девушка взяла свою сумку, надела пальто и уже на пороге остановилась:
- Вам пришлось много страдать, вы жаждете мести.  Ваше сердце мертво, в
вашей душе царит тьма. Демон, который неотступно следует за вами, ухмыляется
сейчас, ибо вы начали игру по его правилам.
- Спасибо  за  то, что исполнила мою  просьбу.  И за то, что рассказала
такую интересную и правдивую историю про виселицу.
-  Там,  в лесу,  вы сказали, что хотите  получить ответы на  кое-какие
вопросы, но,  если судить  по  тому,  как разработан ваш план, вознаграждено
будет только злодеяние; если в Вискосе никого не  убьют, Добро ничего, кроме
похвал,  не  получит. Похвалой же, сами знаете, сыт не будешь,  и  детей  не
накормишь, и город из трясины не вытянешь. И сдается мне, вы хотите получить
не ответ на вопрос,  а подтвердить  истину,  в которую вам отчаянно  хочется
верить. А истина эта звучит так: "Весь мир отягощен злом".
Выражение глаз чужестранца изменилось, и Шанталь заметила это.
-  Если  же мир  отягощен  злом,  то  трагедия,  которую  вам  пришлось
пережить,  -  оправданна, - продолжала она. - И, значит, легче примириться с
утратой жены  и дочерей.  Если  все же существуют  добрые люди,  ваша  жизнь
становится непереносимой, хоть вы и утверждаете обратное.  Судьба подстроила
вам ловушку, а вы знаете, что не заслуживали этого. Нет, вы не хотите, чтобы
вновь воссиял свет,  - вы хотите окончательно  убедиться, что  нет  на свете
ничего, кроме тьмы.
- К чему ты клонишь? - голос чужестранца выдавал скрываемое волнение.
- Я хочу более справедливых условий пари. Если  через три дня в Вискосе
никто не будет  убит, город получит десять  слитков золота.  Пусть это будет
наградой его жителям за то, что не преступили заповеди.
Чужестранец рассмеялся.
- А я получу слиток как плату за участие в этой отвратительной затее, -
продолжала Шанталь.
- Я не такой дурак. Если соглашусь, ты первым делом побежишь и всем все
расскажешь.
- Да, тут есть известный  риск. Но  я не сделаю этого - клянусь памятью
бабушки и спасением души.
-  Этого недостаточно. Кто знает, слышит ли Бог наши клятвы. Кто знает,
существует ли спасение души.