попыталась  исполнить свое намерение, то поняла, что  ноги ее не слушаются -
стали точно ватные - и до церкви ей не дойти.
Если пойдет, то до церкви не дойдет.
Если  же  все-таки дойдет,  ей придется  ждать,  пока падре  проснется,
оденется, отворит ей  дверь,  а тем временем  ночной холод усилит  ее жар до
такой  степени, что она  скончается прямо  там,  перед  тем  местом, которое
многие почитают священным.
"Что ж, - подумала  Шанталь. - По крайней  мере, не придется нести меня
на кладбище: я умру на нем".
Всю  ночь  она металась в жару и полубреду,  но,  когда  утренний  свет
проник   в  ее   комнату,  заметила,   что  температура  снизилась  примерно
наполовину. Силы вернулись к ней,  она попыталась  было заснуть, но услышала
такой  знакомый  гудок - это  в  Вискос приехал  булочник, и,  значит,  пора
готовить утренний кофе.
Никто не приказывал ей спуститься и купить хлеба: у нее ни перед кем не
было обязательств и она могла лежать в кровати  хоть целый  день, потому что
на работу ходила лишь по вечерам. Однако Шанталь чувствовала в себе какую-то
перемену:  чтобы окончательно  не  лишиться рассудка,  ей необходимо ощутить
окружающий ее мир. Она хотела увидеть людей, которые в этот час, как всегда,
толкутся у  маленького зеленого фургона, обменивая монетки на хлеб и радуясь
тому, что начался новый день, а им есть чем заняться и есть что есть.
Она  спустилась,  поздоровалась,  услышала: "У тебя  усталый вид" и "Не
случилось ли чего?".  Все были  приветливы и полны участия, готовы прийти на
помощь, все были простодушны и безыскусно добры, а ее душа рвалась в клочья,
обуреваемая страхом и сознанием своей власти, мечтами и жаждой  приключений.
Ей бы очень хотелось поделиться с кем-нибудь своей тайной,  но  она  знала -
стоит рассказать одному, как еще до полудня  об этом будет знать весь город.
Так что лучше уж  поблагодарить за то, что беспокоятся о ее здоровье, и идти
своей дорогой, пока не прояснится в голове.
-  Нет, ничего, -  отвечала она. -  Волк  выл  всю ночь, не  давал  мне
уснуть.
- А  я не слышала  никакого волка, - удивилась  хозяйка гостиницы, тоже
покупавшая хлеб.
- Уже  несколько месяцев,  как  в округе  не  слышно  волчьего  воя,  -
согласилась с  ней женщина, которая готовила  местные блюда, продававшиеся в