успокоиться и вспомнить. – Пушек не видел.
– А эмигранты бегут, как зайцы?
– Да, сэр.
– Вот и они.
За холмиком появились несколько синих мундиров. Французы бежали,
спотыкаясь от усталости.
– Я полагаю, нам следует прикрыть их отступление, хотя они и не стоят
того, чтобы их спасать, – сказал Эдрингтон. – Смотрите!
Отряд, который он отправил охранять фланг, стоялнавершине небольшого
холма. Солдаты построились в каре, красное на зеленом фоне. Отряд всадников
подскакал к холму и закружился вокруг него водоворотом.
– Хорошо, что я их там поставил, – спокойно заметил Эдрингтон. – А вот и
рота Мэйна.
Вернулся отряд, стоявший у брода. Слышались отрывистые приказы. Две роты
повернулись кругом. Старший сержант, держа в руках саблю и оправленную
серебром трость, Ровнял строй, словно на плацу.
– Я облагаю, вам следует остаться со мной, мистер Хорнблауэр, – сказал
Эдрингтон.
Он направил лошадь между двух колонн, Хорнблауэр тупо следовал за ним. Еще
один приказ, и полубатальоу медленно двинулся через долину, сержанты
отсчитывали шаг, старший сержант следил за дистанцией. Повсюду, выбиваясь из
сил, бежали солдаты-эмигранты. Вот один из них задыхаясь, рухнул на землю.
Потом справа за холмом возникла цепочка плюмажей, цепочка сабель –
кавалерийский полк рысью скакал вперед. Хорнблауэр увидел, как сабли
взметнулись вверх, увидел, как лошади перешли в галоп услышал крики
атакующих. Солдаты в красных мундирах не двигались; затем раздался приказ и
полубатальон неспешным шагом перестроился в каре. Верховые офицеры оказались
в середине. Атакующие всадники были не более чем в сотне ярдов. Один из
офицеров начал низким голосом отдавать приказы – он произносил их нараспев,
словно распоряжался некой торжественной церемонией. По первому приказу
солдаты сняли с плеч ружья, по второму все враз щелкнули открываемыми
полками. По третьему приказу все солдаты подняли ружья и прицелились.
– Слишком высоко! – сказал старший сержант. – Ниже, эй, седьмой номер.
Атакующие были уже в тридцати ярдах. Хорнблауэр видел передовых всадников
в развевающихся за плечами плащах. Каждый держал наперевес обнаженную саблю.